– Я также думаю, что было бы неплохо иметь что-то похожее для МДР, – продолжила она. – Я имею в виду, что не вижу причины, почему та же самая разработка также не может быть применена для более больших лазерных боеголовок.
На сей раз Линч просто кивнул.
Существовала причина, по которой лазерной боеголовке потребовалось так много времени, чтобы заменить контактную ядерную боеголовку в качестве предпочтительного оружия длинной дистанции в условиях открытого космоса. Основная концепция ядерной боеголовки была достаточно проста, относясь ко дням, предшествующих Эпохе Расселения, на Старой Земле. Говоря простым языком, тонкий (в волос толщиной) цилиндрический стержень из определенного материала (Королевский Флот Мантикоры использовал соединения гафния) подвергался радиоактивному облучению в уcловиях ядерного взрыва, доводя его до состояния излучения гамма-лучей, пока тепловой импульс в результате расширения ядерного взрыва не проникал во внутрь стержня и не разрушал его. Проблема всегда состояла в том, что процесс всегда был чрезвычайно неэффективен. При нормальных условиях только несколько процентов из миллиардов мегаджоулей, высвобожденных ядерной мегатонной боеголовкой, могли быть, в конечном итоге, преобразованы в единичный лазерный луч. Это объяснялось тем, что в основном – при нормальных условиях – ядерный взрыв принимал форму сферы, и каждый стержень представлял только смехотворно крошечную часть полной сферической области взрыва, и поэтому на его долю приходился всего лишь мизерный процент полного импульса любого взрыва. Что означало, что большая часть разрушительного эффекта было полностью потеряна.
Учитывая крутизну брони военного корабля, даже два или три стандартных столетия назад, это было просто слишком мало, чтобы оказать любой ощутимый эффект, тем более, что вырвавшийся лазерный луч все еще должен был пробить себе путь не только через боковые стены военного корабля, но также и свое антирадиационное ограждение, и только потом он достигал брони. Таким образом, даже при том, что шансы на достижение, которые были у прямого попадания простой ядерной боеголовкой, оставляли желать лучшего, большинство флотов выбирали оружие, на которое хотя бы можно было надеяться в плане нанесения повреждений, конечно, если оно попадало в цель. Действительно, ракеты c долазерными боеголовками были самыми разрушительными, когда они достигли прямого контакта, как простые кинетические снаряды. Этого, к сожалению, было почти невозможно достигнуть, даже с лучшими разрушителями боковой стены, таким образом, выпущенная наудачу ядерная ракета стала прежде всего убийцей боковых стен. Ее назначением стало не столько нанесение фактического ущерба корпусу, сколько выжигание генераторов боковых стен.
К сожалению, с точки зрения ракетного стрелка, активная противоракетная оборона улучшилась до такой степени, в которой «не достаточно хорошие» шансы на прямое попадание превратились в «ни хрена не получится», что и стало основной причиной, по которой корабли cтены перешли на столь массивные энергетические батареи. Ракеты по-прежнему оставались эффективными против более легких кораблей, но все цели и намерения их использования разбивались против активной и пассивной защиты тяжелых кораблей, таким образом, единственным способом ведения боя стало сражение на близких дистанциях, в котором корабельные энергетические системы становились главным доводом.
Но потом, немногим более столетия назад, все начало меняться, когда один умный человек придумал, как создать то, что можно назвать сжатым ядерным взрывом. Возможность этого обсуждалась в нескольких флотских журналах галактики значительно дольше, но уровень технологий, чтобы осуществить это, пока оставался не досягаем. До тех пор, пока исследования возможностей усиления гравитационных полей, примененные в производстве современных сплавов, не вылились во что-то конкретное, что можно было поместить в нос тяжелой ракеты.
Было разработано кольцо гравитационных генераторов, размещаемое в ободе позади боеголовки. Когда оружие стреляло, генераторы создавали поле на несколько миллисекунд перед взрывом боеголовкой, что было вполне достаточно, чтобы точки преломления гравилинз могли стабилизировать и изменить форму взрыва из сферической в гауссову, перенаправив радиационные и температурные эффекты вдоль оси боеголовки. Результатом становилась возможность контроля над областью поражения взрыва и сосредоточения его в области лазерных стержней. По современным стандартам первые лазерные боеголовки были очень слабенькими, несмотря на их огромное улучшение по сравнению с тем, что было возможно ранее, и проектировщики кораблей стены ответили дальнейшим увеличением брони дредноутов и супердредноутов. Но древняя гонка между броней и оружием возобновилась, и пятьдесят или шестьдесят стандартных лет назад, лазерная боеголовка стала опасной даже для самых бронированных кораблей.