«Хорошо, – подумала она . – У нас есть эти шестеро, приближающиеся с правого борта и снизу, и они движутся слишком прямолинейно для случайного конвоя. Это означает, что они заранее знали, где мы были, чтобы перестроить свой вектор движения до пресечения траекторий, и достаточно основательно, скажу я вам. Что означает, что все это время они также держали нас под наблюдением, возможно, используя собственные платформы. Также маловероятно, что их пассивные сенсоры достаточно чувствительны, чтобы отследить платформы «Призрачного Всадника», особенно при настоящих условиях, но я знаю не достаточно о техническом уровне солли, чтобы быть полностью уверенной в этом. Они могли точно знать, где мы развернули наши платформы, и, если это так, то это означает, что они должны быть полностью уверены, что нам удалось просчитать их от и до. Очень хитро для них, что могло бы принести им удачу, особенно если бы мы внимательно не следили за ними, но при подобном раскладе мы бы начали сканировать их пассивными сенсорами, когда они приблизятся на расстоянии в полторы световых минуты. Предположим, что, если что-то в голове у них все-таки есть, они будут ждать, что следующие двенадцать минут, или около того, мы будем прощупывать их… пока они резко не увеличат ускорение».
Она чувствовала давление необходимости принятия решения, но воспротивилась этому. Даже при их текущей конечной скорости и ускорении, потребовалось бы одиннадцать с половиной минут для любого корабля, оборудованного однодвигательными ракетами, чтобы достичь пределов своей зоны поражения, и они не собирались стрелять до этого. По легенде, они конвоировали торговые судна, что означало, что любые маневры уклонения на последних минутах будут в лучшем случае вялыми, даже если у торговца оставался отличный шанс ухода по баллистической траектории. Они не могли покинуть зону поражения лазерных боеголовок птичек (даже у искомой ракеты не было ни одной всемогущей длинной баллистической составляющей), но они могли маневрировать, подставляя клинья импеллеров лазерными боеголовками и их собственными корпусами, что было бы очень неплохо для них. Таким образом, у нее все еще оставалось время обдумать все нюансы.
«Но не слишком долго, – напомнила она себе мрачно.
Проблема состояла в том, что она не знала, предусматривала ли данная симуляция противостояние с умным и трусливым противником, либо небрежным. В последнем случае, все силы, с которыми придется столкнуться, будут исчерпываться теми, что уже обнаружили Петтигрю и БИЦ, хотя их командующего и можно простить за то, что посчитал все легкой прогулкой. Линейный крейсер и два тяжелых крейсера набиты под завязку огневой мощью, а в эскорте конвоя было всего лишь пять эсминцев. Таким образом, лобовое нападение, презревшее все тонкости, чтобы войти в зону поражения как можно быстрее, вероятно, могло сработать. А если плохие парни не знали, что обороняющиеся эсминцы были «Роландами», под завязку набитыми многодвигательными ракетами «Марк-16», то также не имели представления, что эффективный радиус поражения ракет «Тристама» в три раза превышал их собственный. Что, принимая во внимания, что геометрия оставалась неизменной, значило, что «Тристам» и его спутники могли открыть огонь с расстояния, превышающего пятьдесят один миллион километров. Но если бандиты не понимали этого, они ожидали обрушить на противника превосходящую огневую мощь как только тот войдет в их радиус поражения.
Но ракетное превосходство или нет, их все еще можно повредить, хоть и немного, и если только они не уменьшили мощь своего импеллера – или не начали сближение по баллистике – пока они еще не могут рассмотреть нас сквозь щиты. И они не должны были позволить нам узнать об их приближении. Не в гиперпространстве. Во всяком случае, не так скоро. Тогда почему…?
Ее глаза внезапно сузились, когда она поняла, что, кто бы ни проектировал эту симуляцию – или ни правил ее, напомнила себе о Ксамаре – он ввел очень умного и трусливого противника.
Радиус обнаружения в гиперпространстве был намного ниже, чем в нормальном пространстве из-за более высокой плотности частиц и общих фоновых уровней радиации, преобладавших там. Нападавшие поймали конвой между гравитационными волнами, где их импеллерные узлы формировали обычные импеллерные клинья рабочего колеса, а не паруса Варшавской, необходимые для навигации в сжатом и потенциально опасном объеме гравиволны. И где ракеты с импеллерным клином могли использоваться. Но трудности с обнаружением вместе с фактом, что нападавшие, очевидно, знали точку пресечения их векторов движения, говорило ей о многом. В частности это сказало ей, что они знали точно, где она и каждое судно ее конвоя были, и что для этого им абсолютно не было нужно дополнительное сканирование.