— Честно говоря, я не думаю, что что–то «внушиь любовь» к Абигайль для О’Рейли, — едко сказала Каплан. Она посмотрела на Терехова, и он знал, что она никогда бы не озвучила такую личную критику одного из ее офицеров никому другому. Но он не был «кем-то другим», и она продолжила. — На самом деле, она во–многом напоминает мне Фреду МакИнтайр.
Терехову удалось не скривиться, но выбор примера Каплан вызывал очень точный образ в его уме, учитывая довольно резкий подготовленный доклад, одобренный им, на молодого лейтенанта (младшего ранга) МакИнтайр Инженерного отдела КЕВ «Гексапума». Фактически доклад был написан Джинджер Льюис, которая не смягчила любого удара в ее оценке возможностей МакИнтайр, и он сомневался, что это сделало карьеру МакИнтайр хоть на йоту лучше, даже с нехваткой рабочей силы в КФМ.
«Что чертовски плохо… но все же лучше того, как она относится к своим людям как к отбросам», — мрачно подумал он.
Но выбор МакИнтайр, как примера сделало больше, чем просто дало ему почувствовать личность О’Рейли, никогда не встречаясь с ней. Это также объясняло, почему Каплан была почти наверняка права насчет неизбежной антипатии между ней и Абигайль Хернс. Абигайль была органически неспособна дать меньше, чем сто десять процентов усилий, а офицеры, о которых Терехов всегда думал как о «шестидесятипроцентниках», никогда не прощали подобных людей за их компетентность, которую они приносили в любую задачу.
«И каждый из них думает, что люди, которыми они возмущаются, получают несправедливое предпочтение, — подумал он. — Я предполагаю, что это человеческая природа. Никто не хочет признать, что их «забывают», потому что они некомпетентные, задоленивые приспособленцы. И теперь, когда я думаю об этом, я действительно не хочу быть нелюбимым офицером на борту судна Наоми Каплан!»
Последняя мысль дала ему определенное свечение удовольствия, и он мысленно покачал головой.
«Черт побери, я играю в фаворитизм, — признался он себе бодро. — Конечно, в отличие от некоторых людей, которых я знал, я стараюсь убедиться, что я играю в фаворитизм с теми, кто того заслуживает. И, клянусь Богом, если кто этого заслуживает, то Абигайль точно! Если ей самой просто удастся избежать быть убитой в ближайшие несколько лет, эта юная леди будет одним из адмиралов, которые упоминаются в книгах по истории. И когда это произойдет, я буду в состоянии ответить ударом на удар, пригубив свои бренди, и сказать: «Ну, я знал ее, когда она была всего лишь младшего ранга, и позвольте мне сказать вам..!»
Эта мысль дала ему еще больше удовольствия, и он потянулся за бокалом еще раз.
— Ну, капитан Каплан, — сказал он, — я уверен, что ситуация у вас в руках.
* * *
— Я уверена, что коммодор предлагает лучшее, чем это, коммандеру Каплан, — сухо сказала Хелен Зилвицкая, когда передала Абигайль Хернс охлажденную бутылку пива.
— Более дорогое, во всяком случае, — согласилась Абигайль. Она взяла пиво, игнорируя глиняную пивную кружку, стоящую на столе между ними, и отпила прямо из бутылки.
— О, если бы твоя семья могла видеть тебя сейчас! — покачала головой Хелен, широко улыбаясь.
— Моя семья может тебя удивить, — ответила Абигайль, опуская бутылку с довольным вздохом. — Формальные случаи это одно, но папа всегда предпочитал пиво вину. На самом деле, я иногда думаю, что введение леди Харрингтон «Старого Тилмана» на Грейсоне, действительная причина того, что реформаторы получили его на свою сторону.
— Правда? — рассмеялась Хелен. — Так или иначе, это не совсем соответствует тому образу землевладельцев, сложившемуся у большего числа мантикорцев.
— Я знаю. — Поморщилась Абигайль. — Меня удивляет, как много людей думают, что все грейсонцы должны быть суровыми, сдержанными и просто мрачными все время. — Она фыркнула. — Я думаю, что я должна подпадать под категорию «сдержанных» по крайней мере в некоторой степени, полагаю. Но остальное–то..!
— Я думаю, что часть этого из–за того, что ваши гвардейцы тратят так много времени защищая ваш образ, а не только шкуры, — предположила Хелен.
— Ты, наверное, права.
Абигайль откинулась в кресле в крошечной каюте Хелен. Она была так мала, что ее старшая мать Хелен описала бы ее как «слишком мало места, чтобы качать кошку», но, учитывая тот факт, что она принадлежала простому энсину, она была совершенно роскошной для любого военного корабля.
–?Ты, наверное, права,?– повторила она, думая о своем личном гвардейце, Матео Гутиэрресе. Гутиэррес даже не был грейсонцем по рождению, но он каким-то образом впитал сквозь поры инстинкты сторожевого пса, из которого, казалось, были отлиты все личные гвардейцы. К счастью, его прошлое, как королевского мантикорского морпеха, также дало ему разумную точку зрения на то, сколько «защиты» может вынести простой лейтенант, служащий на борту одного из кораблей Ее Величества. Чего, как она понимала теперь, гвардейцы грейсонского происхождения были напрочь лишены.
«Похоже, папа подошел к выбору Матео в качестве моего телохранителя более осмысленно, чем мне казалось»,?– подумала она.