— Я не вижу особой необходимости это делать, Лоркан, — комиссар наконец повернул голову, глядя через плечо на Хонгбо с одной выгнутой бровью, и вице–комиссар пожал плечами. — Бингу не нужно каких–либо подсказок от нас, чтобы вцепиться в любого монти, которому повезет перейти ему дорогуь. Это довольно очевидно, не так ли?
Веррочио задумался, потом кивнул.
— Ну, мой «хороший друг», как ты только что выразился, не спрашивал нас, что нужно делать адмиралу Бингу, — указал Хонгбо. — Я не думаю, что он видит какую–то необходимость в этом, и моя мысль в том, что, если ему так комфортно, то и мы должны оставить его в покое. Если все сложится для него и его начальства, то это сработает и для нас тоже. А если это не сработает, если все пойдет наперекосяк, то мне пришло в голову, что не иметь ничего в записи, которая могла бы послужить доказательством нашего давления на Бинга, вероятно, не столь уж плохая идея. Если же он готов предпринять односторонние действия против монти, то пусть. Если это сработает нам на руку – хорошо. Если же нет – это вина Флота, а не наша.
Веррочио, очевидно, мгновение обдумывал то же, затем кивнул. В самом деле, выражение его лица стало повеселело, чем несколько минут назд.
— В этом случае, — сказал он, отвернувшись от стола, чтобы взять распечатку первого официального запроса из Новой Тосканы о помощи Лиги в борьбе с систематическими преследованиями Мантикоры, — я полагаю, что нам нужно обработать это. В конце концов, нет смысла убегать неподготовленными.
— Нет, сэр. Нет смысла вообще, — согласился Хонгбо.
Конечно, кто–то не знакомый с рутинными процедурами Управления Пограничной Безопасности мог быть одураченным, но это не имело большого значения. Причина, по которой никто не собирался никого вводить в заблуждение, была в проверенной временем — и самой безопасной — тактике. Новотосканская нота была первым шагом в привычном танце, и никогда еще без тщательной предварительной проработки подавляющая и беспристрастная мощь Управления Пограничной Безопасности не позволяла себе быть втянутой в преждевременные, необдуманные действия. В первую очередь, необходимо было создать надлежащую основу. Позвольте нескольким нотам и жалобам, относящихся к прямому ведения полномочий УПБ накопиться, и вы подчеркнете тем самым серьезный и давний характер проблемы, перед тем как они будут опубликованы (либо слиты) в СМИ незадолго перед выходом на сцену УПБ. При достаточно толстом досье крутильщики Пограничной Безопасности могли превратить почти все что угодно в благородный и самоотверженный ответ на невыносимую ситуацию.
В конце концов, у них ведь было столько практики в этом деле!.
— Ну, хорошо, — сказал Веррочио, толчком отправив распечатку через стол к Хонгбо. — Можешь начинать. Почему–то, — он тонко улыбнулся, несмотря на сохраняющиеся следы беспокойства, — я не думаю, что это будет последняя запись.
— Добрый день, Валерий, — сказал Хонгбо Цзюньянь несколько дней спустя, когда его секретарь проводил Валерия Оттвейлера в офис.
Офис Хонгбо был чуть меньше, чем у Веррочио, и без такого хорошего вида на Сосновую Гору, но он был таким же роскошным, и он пересек огромную комнату, чтобы пожать руку Оттвейлеру, а затем сопроводил его в приятный переговорный уголок, расположенный вокруг каменного кофейного столика. Закрытый графин с кофе, чайник и поднос со свежими круассанами уже стояли на столе, и Хонгбо жестом пригласил гостя сесть.
— Спасибо, Цзюньянь, — ответил Оттвейлер.
Мезанец устроился в указанном кресле, подождал, пока Хонгбо лично налил ему чашку чая, а затем наблюдал как вице–комиссар наливает кофе во вторую чашку для себя. Эта домашняя сценка, подумал Оттвейлер, могла бы обмануть большинство людей спокойным поведением Хонгбо. Однако, Оттвейлер знал того гораздо лучше, чем «большинство людей», и он узнал внутреннее ядро нервозности в другом человеке.
— Я был немного удивлен вашей просьбой о встрече, — сказал несколько минут спустя Хонгбо, потягивая кофе. — Знаете, мы получили первую ноту из Новой Тоскана позавчера. Учитывая все обстоятельства, я считал, что у всего этого несколько более низкий приоритет, чем я наблюдаю.
— Поверьте, я точно не посылал объявления в СМИ, чтобы сообщить, что я пошел к вам в гости, — отметил Оттвейлер, с легкой улыбкой. — И давайте будем честны друг с другом, Цзюньянь — любой, кто действительно знает, что происходит в галактике, не будет введен в заблуждение, если я стараюсь поддерживать «низкий приоритет»? Впрочем, даже если бы я не был типичным гнусным махинатором «Рабсилы» с Мезы, все равно все бы предположили, что я им являюсь. В таком случае, зачем идти на все неудобства и неэффективность, пытаясь ползать в темноте?
Хонгбо был не в восторге от очевидной легкости своего гостя, но он только пожал плечами и отхлебнул еще кофе. Затем он опустил в чашку.
— Я не собираюсь притворяться, что я с вами полностью согласен в этом, — сказал он спокойно. — С другой стороны, в этом, вероятно, что–то есть. И, в любом случае, вы здесь. Итак, что я могу для вас сделать?