— Ну, — ответил Веррочио, с видом проблемной откровенности, — чтобы быть честным, это касается системы Новая Тоскана и мантикорцев. — Менее опытный глаз не смог бы заметить, как Бинг немного напрягся в своем кресле, и комиссар продолжил, как если бы он не заметил этого. — Часть моей проблемы, я думаю, заключается в том, что если быть совершенно откровенным, я не очень уверен в своих умственных способностях, что я могу рассмотреть все, что касается Мантикоры без предубеждения на данный момент, — он выдал кривую улыбку. — После того, что произошло на Монике, и после всех тех диких обвинений, которыми они разбрасывались по поводу этих дел на Сплите и Монтане, я чувствую в себе определенную непреодолимую… предвзятость, в том, что касается их.
Он сделал паузу, его выражение лица было задумчивым, и Бинг прочистил горло.
— В этих обстоятельствах, господин комиссар, я сомневаюсь, что кто–то мог быть обоснованно удивлен этому, — сказал адмирал после паузы. — Конечно, я не понимаю, как это может быть по–другому. После моего собственного визита на Монику, я убежден, что мое начальство, которое послало меня сюда — отчасти из–за своей озабоченности по поводу империализма Мантикоры, хотя я действительно не должен признаваться в этом кому попало — имело право быть обеспокоенными.
— Правда?
Веррочио вложил тщательно отмеренную дозу беспокойства в свой однословный ответ, смягчая ровно столько облегчения, чтобы показать тому, чье мнение он, несомненно уважал, что он не из тех, кто шарахается от собственной тени. Он смотрел на Бинга секунду или две, достаточно долго, чтобы показать свое выражение лица, а затем передернул плечами в небольшом пожатии.
— Я пытался представить некоторые из этих же точек зрения моему собственному начальству, адмирал, — признался он. — Хоть я и не верю, что мне удалось это очень хорошо. Фактически, с учетом ответов и инструкций, которые я получил, у меня более чем один раз было впечатление, что министерство считает, что я шарахаюсь от тени. На самом деле, это впечатление было достаточно стойким, чтобы я начал сомневаться в моей собственной оценке ситуации, до некоторой степени, по крайней мере. Но если Флот считает также, может быть, я не был паникером, во что мое собственное начальство по всей видимости, верит.
Цзюньянь Хонгбо сделал еще один глоток из своей чашки кофе, чтобы скрыть невольную улыбку. Это было действительно замечательно, подумал он. Он сделал по крайней мере треть своей карьеры манипулируя и управляя Лорканом Веррочио, но Веррочио сам был одним из самых непревзойденных манипуляторов, которых Хонгбо когда–либо видел в действии. Что, напомнил себе вице–комиссар, пожалуй, не было столь уж удивительно. Никто не мог подняться до ранга Веррочио в Пограничной Безопасности, не научившись играть в игру обольщения и манипуляций с лучшими из них. К сожалению, для кого–то такого, как Лоркан Веррочио, хитрость и интеллект не обязательно то же самое. Он приобрел то, что до сих пор называется (Хонгбо не мог дать этому точное определение) набором навыков «аппаратчика», но никто не был в состоянии дать ему хтоь какое-то подобие мозга. Именно ему оставалось довольствоваться Сектором Мадрас, а не чем–то посочнее.
Тем не менее, Хонгбо пришел к выводу, что Бинг был еще глупее, чем Веррочио. На самом деле, он был много глупее, нежели казалось по некоторым поступкам.
— Ну, нам на Флоте пришлось пережить мантикорского высокомерия и вмешательства в области, далеко за пределами их законных сфер интересов, чем большинству людей, — ответил Бинг Веррочио, и его тонкая улыбка была значительно уродливее, чем, как подозревали оба чиновника Пограничной Безопасности, он думал, что была. — Это, вероятно, дало нам гораздо более реалистичное… понимание того, на что они действительно похожи, чем осознают другие люди.
«Он еще глупее, чем Лоркан, — размышлял Хонгбо, потом мысленно поморщился от его собственной способности хвататься за поспешные суждения. — Может быть, на самом деле не глупее, — подумал он. — Это не похоже на отсутствие природного ума, во всяком случае. Это больше похоже на психическое слепое пятно, настолько глубокое, настолько часть его самого, что он даже не понимает, что оно есть. Это не то, о чем он не может думать рационально, если захочет. Это то, о чем ему никогда даже не приходит в голову подумать вообще, не так ли?»
Но независимо от причины, и это было очевидно Хонгбо, что Джозеф Бинг почти стремился словить приманки Лоркана Веррочио, словно рыба при троллинге note 4.
— Вы попали в точку, адмирал, — сказал искренне Веррочио, как если бы он читал мысли Хонгбо и решил, что пришло время установить крючок. — А то, что вы только что сказали — о том, что Флот видел от мантикорцев на протяжении многих лет — боюсь, дает дополнительное преимущество в моей собственной текущей проблеме.
— Как же так, господин комиссар?