Вся ситуация все еще оставалась чем-то вроде двухголового монстра, конечно, только для всех вовлеченных. В соответствии с новой конституцией, Альквезар, как премьер-министр Сектора, был юридическим главой правительства Сектора. Это дало ему и основной части Сектора огромную степень местной автономии… и ответственности, следующей за ней. Однако, весь Сектор был ответственен за приспосабливание к политике Звездной Империи Мантикоры, представленной и озвученной баронессой Медузой. Несмотря на то, что она не могла отвергать определенные стратегические решения или акты местного законодательства, у нее были полная власть – и право вето – во всем, что касалось тех решений и частей законодательства, которые соответствовали претворению в жизнь основных имперских принципов на тех территориях, где признавалась верховная власть Императрицы. Несмотря на аккуратно разграниченные статьи Конституции Сектора, претворение в жизнь условий ее функционирования по-прежнему осуществлялось параллельно, и вряд ли это могло измениться в ближайшее время. Наверняка, некоторым понадобится слишком много времени, чтобы в точности решить, насколько далеко простираются пределы власти и ответственности, но пока, казалось, все развивалось в правильном направлении. По крайней мере, все члены правительства Альквезара казались полны решимости увидеть, чтобы получится у них в итоге.
Инвестиционная программа кредитования и то, как кабинет Альквезара носился с ней, обеспечивали, по мнению Медузы, показательный пример этого.
Императрица Елизавета решила, задолго до того, как Конституционное Собрание наконец приняло положения новой Конституции Сектора, что ее новые подданные не станут финансовыми рабами для ее более старых. В то же время, что было дано понять абсолютно ясно – по большому количеству причин – инвестиции в Скопление Талботта должны быть направлены настолько быстро и в полном объеме, насколько только возможно. У Сектора было много людей и много звездных систем, но ее серьезно отсталая техническая база требовала срочного обновления и расширения. Таким образом, Елизавета и премьер-министр Грантвилль решили, что в течение последующих десяти стандартных лет, любая новая предпринимательская активность в Секторе будет облагаться по сниженной налоговой ставке, прямо пропорциональной проценту собственности, вкладываемому гражданами Сектора. После десяти стандартных лет налоговая льгота уменьшалась бы на пять процентов за каждый стандартный год на протяжении еще десяти стандартных лет и полностью была бы отменена на двадцать первый год. Это давало огромный стимул для инвесторов из Старого Звездного Королевства к поиску местных партнеров, и все, что правительство действительно должно было делать, – это отслеживать тот процент местной собственности и управлять налоговыми льготами. И, что наиболее важно, не вмешиваться в создание партнерств.
Некоторые из местных олигархов оказались неспособными (или не желающими) понять это. Они ожидали управлять собственностью новых предприятий в той же мере, в какой они доминировали над финансовыми структурами перед аннексией Скопления Талботта. Более умные из них, с другой стороны, быстро признали, что в данном случае ситуация будет очень сильно отличаться. Они поняли, что должны приспособиться к реальности, что элементы их населения, которые ранее воспринимались как незначащие вспышки местных финансовых рынков, могут оказаться очень привлекательными для мантикорских инвестиционных партнеров.
А это и было ровно тем, что планировалось достигнуть, ко глубокому удовлетворению Елизаветы Винтон. Многие инвестиционные партнеры из Звездного Королевства позволяли своим новообретенным партнерам из Талботта финансировать свою долю собственности как процент налоговых льгот, что влияло на огромное сокращение объема начального капитала, требуемого жителям Талботта. Это позволяло людям, отнюдь не входящим в олигархические структуры, становиться существенными игроками, что одновременно и расширяло и усиливало всю экономику Сектора, строго сокращая контроль «старой гвардии» над этой экономикой. Иоахим Альквезар, его кабинет министров и его Партия Конституционного Союза (которая удерживала прямое большинство в более чем восемнадцать процентов в новом Парламенте Сектора), все понимали это и упорно трудились, чтобы и дальше двигать процесс вперед.
