– Ну, Моника не такая уж и большая потеря, – заметил Альбрехт. – Она никогда не была больше, чем орудием в наших руках, и я уверен, что, когда понадобится, мы найдем еще одно. Ну а то, что у Веррочио кишка оказалась тонка… Это раздражает намного сильнее. Особенно после всех наших инвестиций в Крэндалл и Филарету.
– Разве это проблема, отец? – спросил Дэниел мгновеньем позже. Альбрехт взглянул на него, и Дэниел пожал плечами. – Знаю, что они обошлись недешево, но и карманы у нас достаточно глубоки.
– Проблема не в этом, Дэн, – сказал Колин прежде чем Альбрехт успел ответить. – Она состоит в том, что теперь, когда мы их уже использовали, мы собираемся от них избавиться.
Дэниел смотрел на него несколько секунд, затем непонимающе покачал головой.
– Знаю, что всего лишь новичок, а не эксперт в тайных операциях, как ты или Бен, – сказал он, – но, обычно, мне удается следовать твоей логике. В этот же раз, я не понимаю, зачем нам делать это.
– Колин прав, Дэниел, – произнес Альбрехт – Мы не можем позволить им начать задавать вопросы, или, того хуже, чтоб вопросы начал задавать кто-то еще. – Он фыркнул. – Они оба имеют полное право проводить учения и развертывать свои эскадры там, где заблагорассудится, так что, проблема не в этом. Но теперь, когда вся талботтская операция пошла наперекосяк, мы не можем позволить кому-то начать интересоваться – или задавать вопросы – почему они оба выбрали именно такие уединенные места. Места, расположенные так близко к Талботту и самой Мантикоре, именно тогда, когда должна была начаться заварушка на Монике… как будто они могли предвидеть, что должно случиться в будущем.
– О, – помахал он рукой, – не похоже, что кто-то вообще обратит на это внимание, не то, что начнет задавать вопросы. Но это не то же самое, как полная невозможность, а ты знаешь нашу политику устранения рисков, даже столь отдаленных, везде, где возможно. А это означает, что Крэндалл и Филарету постигнет смертельный исход. Даже если кто-то и обнаружит их скрытые счета, деньги прошли через достаточное количество посредников, чтоб кто угодно не смог связать их с нами, но если кто-то из них обмолвится, что «Рабсила» предложила им свои площадки для учений, может статься, что чертовы монти или хевениты начнут задавать вопросы. Вроде того, откуда это у «Рабсилы» столько средств, чтоб одновременно вводить в игру так много деталей.
– Я не считаю, что нам стоит немедленно начинать действовать, отец, – сказал Бенджамин. Альбрехт перевел свой взгляд на него, и теперь настал его черед пожимать плечами. – Пытаясь добраться до них сейчас, когда они все еще со своими флотами, мы надорвем себе задницы, даже если все пойдет идеально. В чем я глубоко сомневаюсь. Гораздо умнее будет позволить им продолжить, завершить учения, и отправиться домой. В конце концов, они оба в глубоком восторге от наших центров удовольствий. Не составит труда убедить их отдохнуть денек за наш счет в благодарность за их усилия, не так ли? Они также предпримут собственные меры предосторожности, чтоб скрыть связь с нами, прежде чем принять наше щедрое предложение. И когда они это сделают, Колин сможет организовать все тихо и неприметно.
– Ну или Бардасано, – согласно кивнул Колин.
– И все еще вероятно, что мы каким-то образом сможем подстрекнуть Веррочио устроить необходимый нам инцидент, – добавил Бенджамин. Он увидел выражение лица Альбрехта и усмехнулся. – Я не сказал, что уверен, отец. Честно говоря, я сомневаюсь, что сейчас это вообще возможно. Но если этому суждено случиться, то нам понадобятся Крэндалл и Филарета. Ты нам всегда говорил, никогда не выбрасывайте вещь, пока не будете полностью уверены, что она больше не принесет пользы.
– Понятно, – отозвался Альбрехт. – Ну а пока, что вы думаете о Вебстере и «Крысиной Отраве»?
– Я согласен с твоим решением, отец. – И предложение Бардасано объединить обе операции ясно показывает, что мы не зря полностью ввели ее в курс дела. Я не считаю, что нам удастся добиться всего, чего мы хотим, но я не думаю, что мы можем успеть сделать что-то другое в имеющееся у нас время со столь же реальным шансом расстроить саммит. Я, честно говоря, я не могу представить худшего, чем позволить Елизавете и Причарт усесться за один стол и выяснить, что ими обоими манипулировал кто-то третий. Мое единственное замечание касается того, насколько очевидно мы хотим это связать с хевенитами.
– Хорошо, я согласен с тобой и Бенджамином насчет того, что анализ Анисимовы и Бардасано о том, какой вред нам причиняет посол Вебстер на Старой Земле, достаточно точен, – немного кисло произнес Альбрехт. – И, откровенно говоря, я сорвался. Знаю, знаю! Мне не следовало это делать. Но я это сделал, и, буду честен, выпустить пар было очень приятно. Безусловно, как бы ни было приятно называть монти «неоварварами», таковыми мы их не считаем. Несмотря на это, я думаю, мы должны связать убийства с Хевеном как можно более явно.
