– Лейтенант Арчер, – ответила она, протянув руку в формальном рукопожатии. Не было, как он отметил, и тени улыбки в ее пронзительных голубых глазах, а голос, с его жесткой отточенной манерой, был безошибочно холоден. По сути, определение «морозный» напрашивалось само собой.
– Хельга – личный помощник министра Крицманна, – пояснил Ван Шельд. Жерве едва ли удивился этому, уже уловив сходство в манере разговора между ней и Крицманном, однако, но что-то еще была в голосе Ван Шельда, какая-то скрытая почти на поверхности. искорка злорадного удовольствия, в том как он это произнес своим выверенным городским акцентом. – Она с Дрездена.
– Понятно, – Жерве старался быть очень внимательным к любой подсказке, которая бы позволила объяснить странное веселие Ван Шельда
Учтивый, темноволосый рембрандец был помощником по связям Иоахима Альквезара. Премьер-министр взмахом руки направил его представить Жерве «другой молодежи», как Альквезар выразился. Если Жерве не ошибался, ван Шельд был менее чем рад своему назначению. Рембрандец, несмотря на свою юную внешность, был, по крайней мере, на десять или пятнадцать стандартных лет старше Жерве, и бесспорно ощущалась другая сторона его личности – своего рода надменное высокомерие, знание собственного превосходства на тем, кто был младше или не столь богат, как он сам. Это был тип личности, который Жерве уже приходилось лицезреть дома слишком часто, особенно, когда кто-то подверженный этому осознавал даже отдаленную связь с королевой Мантикоры. Люди, подверженные этому, часто демонстрировали ужасное желание сделать то, что его отец всегда описывал как «желание вылизать» как только предоставлялась возможность . Жерве за прошедшие несколько лет придумал несколько собственных более красочных описаний, но должен был признать, что сэр Роджер Арчер по-прежнему непревзойден.
К счастью, ван Шельд не подавал никаких признаков к установлению этого особого вида связи, во всяком случае, пока. Что оставляло Жерве в неведении, за чей счет помощник по связям решил повеселиться – Жерве или миз Болтиц?
– Думаю, что Вы с лейтенантом найдете много общего, Хельга, – продолжил ван Шельд, улыбнувшись Болтиц. – Он – адъютант адмирала Золотого Пика.
– Я уже поняла, – ответила Болтиц, а ее голос, как отметил Жерве, стал еще холоднее, когда она переключила внимание на рембрандца. Затем она снова повернулась к Жерве. – Уверена, мы сработаемся, лейтенант. – Тон ее говорил о в точности противоположных чувствах. – Сейчас же прошу меня извинить, кое-кто ожидает меня.
Она одарила Жерве и ван Шельда достаточно небрежным полупоклоном, затем развернулась и целеустремленно устремилась прочь, прокладывая путь через группы гостей. Она двигалась с естественным, инстинктивным изяществом, но все же для Жерве было очевидно, что она испытывала недостаток в социальной лакировке, которую ван Шельд источал всеми своими порами.
Или, во всяком случае, думал, что источал.
– О Господи, – отметил рембрандец. – Похоже все не очень хорошо складывается, не так ли, лейтенант?
– Так, – согласился Жерве. Он задумчиво взглянул на секретаря по связям, а потом приподнял одну бровь. – На то есть причина?
На мгновение ван Шельд был сбит с толку прямотой вопроса. А затем нервно усмехнулся.
– Хельгу не особо заботят те, кого она называет «олигархами», – объяснил он. – Я боюсь, это значит, что мы с ней с самого начала оказались по разные стороны баррикад. Не поймите меня неверно – она очень хороша во всем, что делает. Очень умна, очень преданна. Временами, возможно, излишне ревностна, я думаю, но именно это и делает ее столь эффективной. И еще, кто-то может назвать ее… параноидальной, я полагаю. И, несмотря на ее положение в Военном Министерстве, я подозреваю, что сердцем она не до конца отдается этим делам по аннексии.
– Понятно, – Жерве поглядел вслед исчезающей Болтиц с тем же задумчивым выражением. Лично, он симпатизировал ей намного больше, чем ван Шельду. В конце концов, помощнику по связям уж точно было с ним не по пути, понимал он это или нет.
– Я думаю, что не должен возлагать вину за это на нее – ван Шельд вздохнул. – В конце концов она уж точно не из верхушки Дрездена. Собственно говоря, теперь, когда я думаю об этом, я не совсем уверен, имеется ли на Дрездене эта самая верхушка. Если же и есть, она, вероятно, презирает их почти настолько же сильно, как она автоматически презирает любого с Рембрандта.
«Интересно, понимаешь ли ты, насколько похож на призера выставки змей? – думал Жерве. – И меня также мучает вопрос, что такого могла сделать миз Болтиц, чтобы так выводить тебя из себя? Из того, что я до сих пор видел, думаю, потребовалось не так много. С другой стороны, по крайней мере, я всегда могу надеяться, что оскорбление было публичным».
– Печально, – сказал он вслух и поспешил вернуться к делам, пока ван Шельд отмечал еще кого-то, кого необходимо представить адъютанту нового мантикорского адмирала.
* * *
– Миз Болтиц?
