– Какая разница! Короче, ты знаменитость и богач, так что 5 золотых для тебя мелочь, а для нас – половина месяца свидания с океаном в поиске рыбы. Давай, Инклитор, не тяни.
– Инкритий, меня зовут Инкритий, – ученый, явно не принявший за оскорбление коверкание собственного имени людьми, которые, по его мнению, отстали от развития даже по сравнению с навозным жуком, достал необходимую сумму и бросил внутрь лодки прямо к разбросанному здесь тунцу.
– Хах, да плевать, деньги не пахнут, – сказал Гелих, вытирая нос рукой, – не было там никого. Мы приехали минут сорок назад, и, пока выгружались, никто не заходил и не выходил. Кто его знает, чего, вообще, приперлись. Уже все давно разгружаются, скоро народ припрет, а эти стоят, идиоты. – Гелих подошел на несколько шагов ближе по направлению к кораблю, оставляя свое судно у себя за спиной. – Хочешь что-то купить у них, картограф? Да вот только помни, что они дружат с пиратами, платят им дань, продают корабли, а те уж столько наших в море перебили! – старый рыбак горестно вдохнул и выдохнул. – Лучше бы тогда Эммераль уничтожил с корнями Банкор, нужно было уничтожить. Бальфам хоть говорят и был толковым мужиком, но после убийства его династии на Банкоре правят бандиты, они-то и заключили мир с Армадой Дьявола. Бальфам, наверное, в гробу вертится. А наши нынешние короли ничего и не могут, ищут, ищут, а дьявол все там, – указывая на море, сказал Гелих. – Он ждет нас. Мы с каждым разом ходим все ближе и ближе к берегу, – рыбак в первый раз стал серьезен, смотря на деревянную пристань, будто вспоминая пережитые события, – а рыбаки все гибнут и гибнут.
– Он не человек, правда, дьявол. Говорят, у него рога и хвост, а в глазах – огонь, – добавил Торних.
– Он человек, – спокойно сказал Инкритий.
– Откуда тебе знать? – рыбак недоуменно взглянул на ученого.
– Он видел, – звонко раздалось из-за спины стоящей на пристани троицы.
Инкритий развернулся, но уже понимал, кого здесь увидит. Дыхание перехватило, а сердце будто остановилось от знакомого и столь ужасающего голоса. Перед ним предстал высокий мужчина, с темными волосами, закрученными в небольшую косу, и полностью выбритыми висками, на которых красовались ритуальные татуировки. Гладко выбритый и кареглазый мужчина был одет в типичный рыболовецкий костюм с шевроном Банкорийской торговой компании. Когда он подошел ближе, Торних и Гелих казались пузатыми детьми на фоне высокого и широкоплечего мужчины, держащего руки за спиной. Инкритий сделал глубокий вдох. Его сердце билось так часто, что, казалось, разорвет грудную клетку.
– Говоришь, Эммералю стоило уничтожить Банкор? Интересная мысль, рыбак. С тех событий уж 70 лет прошло, а войны все нет и нет, – смотря сверху вниз на Гелиха, говорил незнакомец, – и люди живы до сих пор. Мир Короля Отана – Эммераля и короля Банкора – Бальфама принес спокойствие и процветание на эти земли, а что сегодня? Не могут признать морского короля, вот и гибнут направо и налево, – здоровяк улыбнулся и похлопал Торниха по плечу, сотрясая того, как ястреб сотрясает ветку при посадке. Вот признали бы – и дело с концом: ни смертей, ни страданий, – будто гипнотизируя, слегка прошипел гигант.
– Ага, рассказывай, – Торних, быстро поняв, что лучше не спорить со значительно превосходящим себя оппонентом, больше напоминающим убийцу, чем торговца, спешно решил ретироваться, но был не способен сдвинуться ни на шаг, удерживаемый железной хваткой силача.
– Ну, как я уже говорил, ваш новый друг, Инкритий, видал того самого дьявола и ничего, жив. – Повисла мертвая тишина. Рыбаки смотрели на Инкрития в ожидании подтверждения сказанного, но тот лишь остолбенело стоял, не зная, что ему делать.
– Я не, нет, я нет, никогда, – дрожащим голосом, путая буквы, пытался выдавить из себя ученый.
– Ха-ха, – громко рассмеялся здоровяк, – я шучу, ха-ха, видели бы вы свои лица! Ну, откуда известному ученому знать самого Морского Дьявола! – улыбаясь во все свои зубы громко говорил незнакомец. – Инкритий, старый друг, привет! – он обнял его и взялся руками за плечи так крепко, что, казалось, сломает ключицы. – Давненько не виделись. Сколько прошло: год или два?
– Два, Рамос, прошло два года, – испуганно и монотонно проговорил Инкритий.
– Ох, как же время летит!
Рыбаки, воспользовавшись объятиями, как им казалось, старых друзей, срочно удалились с места событий, волоча за собой тележку с тунцом.
– Отпусти меня!
Капитан Рамос, один из трех приближенных морского дьявола и его доверенное лицо, сделал один шаг назад.
– А ты негостеприимный. Помнится, мы тебя встречали со всей душой, а ты вон как, «отпусти меня». Ты что, вечно будешь орать эту фразу при первой встрече?
Инкритий сделал глубокий вдох, заглушая панику.
– Где лекарство?
– На корабле, все ждет указания. Пойдем на корабль – там передашь карты. И скажи «спасибо»: люди твоего дружка Альдима следят за нами, и, если бы я не разыграл этот спектакль, тебе по уму-разуму отрубили бы башку за дружбу с Армадой.
– Ты мне не друг, мерзавец, и никуда я с тобой не пойду.
