Мгновенье, удар, и вновь повсюду вода, сил больше нет, и свет стал гаснуть в глазах капитана.
…….
Боль в грудной клетке, резкая, давящая и толчкообразная. Приступообразный кашель, и вода, извергающаяся изо рта. Инкритий пришел в себя только на палубе корабля. Он продолжал кашлять и выплевывать воду, словно рыба фугу, пойманная в океане. Дождь все еще лупил по кораблю, попадая в глаза лежавшего на палубе ученого. Осмотревшись, он увидел толпу абсолютно незнакомых ему людей. Такие же мокрые, но без страха в глазах, будто Буйное море давно не пугало, а стало их домом. Бросив взгляд на обычно расположенные на груди шевроны, Инкритий не увидел ничего, кроме грязных рубах и
маек, тем не менее среди присутствовавших можно было увидеть походные пиджаки с флагами Банкора, Мор-Отана и Легалирии. Полностью картина выстроилась после того, как ученый бросил взгляд на флагшток корабля, где развевался черный флаг с изображенными на нем перекрестными топорами и мечом, находящимся по середине. Всеобъемлющий ужас охватил его тело, и он вспомнил, что предшествовало потере сознания, и понял, к кому он попал на корабль.
– Ну, наконец-то, очнулся, – проговорил коренастый мужчина в полосатой майке, стоящий на коленях с боку от Инкрития. – Уж надоело тебя откачивать. Скажи «спасибо» капитану. Черт бы тебя знал, на кой хер ты нам нужен, но я тебя из моря достал, а говорят ты хер важный, так что будешь мне должен!
– Если выживет! – добавил кто-то из толпы, вызвав общий смех, напоминавший гоготание стаи обезьян.
Люди, окружавшие его, обладали общими чертами: они все были лысыми, имели ассиметрично расположенные порезы на теле, а также молочно-белые зрачки. Инкритий уже видел подобное, когда заходил в гости к доктору Ятрею, и наблюдал пациента с глаукомой, но, в отличие от заболевших людей, светлоглазые прекрасно ориентировались в пространстве.
Резкий тупой звук прервал гоготание, будто что-то огромное спрыгнуло на палубу. Ученый обернулся и увидел огромного, одетого в кожаные доспехи моряка с выбритыми висками, на которых вытатуированы странные орнаменты-символы. Оставшиеся каштановые волосы, собранные в косу, активно развевались на все быстрее усиливающемся ветре, касаясь огромной секиры, расположенной на спине солдата. Толпа разошлась, а сидящий рядом светлоглазый мужчина спешно отполз, уступая дорогу. Звуки грома разбавляли нависшую тишину. Огромный мужчина медленно шел по палубе, направляясь к Инкритию, осматривая его, как лев осматривает жертву. Взгляд капитана не был молочно-белым, наоборот, карие глаза хладнокровно смотрели в глаза ученого, с каждой секундой ввергая его в панику. Остановившись в паре метров от пленника, здоровяк сел на находящуюся здесь бочку, снял со спины секиру и поставил перед собой, облокотив на нее руки.
– Инкритий Огедай, меня зовут капитан Джексвилл Рамос, лучше просто – капитан Рамос. Я приветствую вас на корабле Армады. – Его голос был низким, а слова четкими, что обычно свойственно для государственно обученных солдат и капитанов армий. – Вы должны ответить мне на несколько вопросов. Отвечать нужно честно, а иначе моя секира
начнет отделять ваши конечности от вашего тела, и не сомневайтесь в этом факте. Его вы сможете уточнить у остатков вашей команды, которая сейчас находится в трюме, а некоторые, – Рамос сделал движение рукой, приманивающее к себе, и два пирата вывели троих членов команды Инкрития на палубу, – находятся прямо здесь.
Услышав о команде, Инкритий забыл о чувстве страха, переполняющего его. – Отпустите их! Я капитан команды. Если нужен выкуп или что-то еще, ценностью являюсь только я, знаменитый картограф и ученый. Отан щедро заплатит за меня, а в них ценности нет, – спешно и отчаянно говорил капитан разведывательного судна, вставая с колен. – Пожалуйста! Они здесь ни при чем, наоборот. Отан, увидев, что вы отпустили членов команды, будет уверен, что вы не обманете, и быстрее соберет деньги. Отпустите их, прошу!
– Ох, вот досада! – Рамос ударил секирой по палубе и изобразил разочарованное лицо. – Вот же ж мы идиоты, на кой черт мы раздолбали три их корабля?
Лидер пиратов подошел к одному из пленных:
– Развяжите их, развяжите, что вы делаете! Что мы звери, что ли, какие? В них нет ценности, зачем мы их держим!
Затем резким движением подкинул секиру, схватил ее двумя руками и разворотом отсек голову одному из пленных, омыв струей крови палубу корабля.
– Что, нееет, пожалуйста!!! – кричал Инкритий.
Ошметки мяса и частички позвонков разлетелись по кораблю, а бездыханное тело свалилось на доски. Перекручивающимся сверху вниз движением Рамос рассек череп второму из моряков и, не останавливаясь ни на секунду, ударил в грудь рукояткой третьего, отталкивая его на несколько шагов.
