Она поворачивается и гордо удаляется. Кэмерон смотрит ей вслед, не обращая внимания на вибрацию лежащего в кармане мобильного. Оливия права: у него несколько непрочитанных сообщений, но ему нет нужды их открывать. Он чувствовал, как они возникают из эфира, он уже знает их содержание наизусть.
В каждом сообщении написано одно и то же:
ШЕСТОЙ ОТСТУПАЕТ ОТ СТОЛА и окидывает плоды своих трудов одобрительным взглядом, лишенным, впрочем, всякой гордости. Едва ли это лучшая его работа: допрос умершего – нелепое, элементарное занятие, имеющее мало общего с его обычной деятельностью. Это не ради его преданности Оливии и не ради ее обещания позволить ему сохранить все экземпляры, когда он закончит, не задавая вопросов, – он бы никогда не стал распылять свой талант по такому мелкому поводу. Это даже не хирургия. Это определенно не
Шестой скучает по своему искусству, по своему саду, по своим любимым химерам, тела которых он собственноручно вылепил и сшил. Кэмерон Акерсон увидел их мельком, как вор пролистал фотографии Шестого, но мальчишка ни за что не поймет. Это любовь. Посвящение. Он заботится об этих существах, вырывает их из жалкой жизни отбросов общества – бродяг, преступников, наркоманов, брошенных и одиноких – и превращает их во что-то большее, чем просто человек, в нечто, слишком прекрасное для этого мира. Под его скальпелем на этом столе плоть раскрывается, как куколка насекомого, и из нее появляется скрытый внутри ангел. Его первые попытки закончились неудачей, подопытные умерли от остановки сердца или болевого шока, прежде чем он закончил их изменять, но большинство последних кандидатов продемонстрировали весьма впечатляющие результаты. Вероятно, некоторые даже смогут прожить несколько лет – ангелы в золоченых клетках, подпитываемые коктейлем из лекарств, борющихся с отторжением, и опиатов. Шестой старается навещать их почаще при первой же возможности. Он может часами наблюдать за их сном. По их сонным улыбкам и глубокому дыханию он заключает, что они ему благодарны.
Жаль, что он не может сейчас находиться рядом со своими странными и прекрасными детьми. Заварушка с Кэмероном Акерсоном порядком его отвлекла, а теперь еще это. Если Оливия права и на чаше весов лежит судьба мира… он вздыхает, качает скальпелем, который держит в затянутой в перчатку, окровавленной руке. В таком случае некогда горевать о его впустую растрачиваемых талантах.
Перед ним на столе лежит Ксэл, маленькая, серая и неподвижная, низведенная до своей изначальной формы. Мертвая, но еще не разлагающаяся – вдохновляющее зрелище. Если ему повезет и повреждения окажутся незначительными, ее мозг загорится, как рождественская елка от прикосновения электричества. Конечно, полностью она не вернется к жизни – Шестой много раз проделывал эту нелепую операцию и знает, что возвращенное к жизни существо сильно отличается от себя-прежнего, и не важно, что данный экземпляр прилетел из космоса. Если представить мозг в виде центра хранения данных, то вполне можно вообразить все плюсы сохранения этого центра более-менее неповрежденным ради возможности извлечь из него информацию. Особенно если хочешь, чтобы вовлеченный в процесс человек выжил.
Дело в том, что Ксэл на столе не одна. Рядом с ней лежит пациент К., самый недавний кандидат доктора Шестого, худощавый двадцатиоднолетний мужчина со стеклянными глазами, одетый в больничную пижаму. Он подключен к капельнице, по тонкой трубке, закрепленной на его руке, в его кровь поступает химический коктейль, благодаря которому тот остается в сознании, но не чувствует боли и очень послушен. Шестой снова вздыхает. На этого кандидата у него были большие планы: кропотливо собранный бионический хребет, который Шестой собирался пересаживать подопытному постепенно, на протяжении месяца, так что в итоге расстояние между плечами и тазом пациента должно было увеличиться почти вдвое. Когда Шестой закончил бы все манипуляции, он получил бы великолепную живую скульптуру с головой человека и длинным, гибким телом саламандры. Он уже мечтал, как пациент К. будет ползать по саду на четырех лапах, красиво изгибаясь из стороны в сторону. Возможно, они даже мирно гуляли бы вместе, когда Шестой будет приходить и проверять, как поживают его медицинские скульптуры. Но потом возникла чрезвычайная ситуация, и доктору понадобился молодой мозг, который будет улавливать импульсы и данные, полученные от инопланетного существа. Теперь, даже если человек выживет, с позвоночником придется повременить. Впереди много работы, и, коль скоро допрос окончен, Шестой собирается основательно изучить все системы Ксэл. Удивительно, как в таком маленьком теле помещалась такая сила… он жаждет понять, как она функционировала, возможно, он даже обнаружит что-то полезное, какой-то способ собрать ее зловещие дары, использовать ее способности в своем медицинском театре.
