Мэра прислоняется к столу и поворачивается к двери. Выражение ее лица меняется, взгляд обостряется, все тело словно каменеет – она превращается в другого человека. Отчасти в Мэриэну – Серебряную леди, которой она притворялась. Отчасти в девочку-молнию – сплошь искры и беспощадная ярость. А в промежутке – она сама, девушка, которую я до сих пор не могу понять.
Она кивает.
Открывая дверь, я слышу, как она делает вдох, собираясь с силами.
– А, Джулиан, – говорю я и отступаю в сторону, чтобы впустить дядю.
Он шагает за порог и сразу же начинает говорить. Поверх ночной рубашки на нем старый свитер. В руке он держит лист бумаги, на котором всего пара строк.
– Мы получили ответ Мэйвена, – произносит он.
Джулиан лишь слегка запинается при виде Мэры. Изо всех сил стараясь не подавать виду, он откашливается и изображает непринужденную улыбку.
– Добрый вечер, Мэра.
– Скорее, доброе утро, Джулиан, – отвечает та, приветственно кивнув.
Ни больше ни меньше. Но наш вид достаточно красноречив. Волосы у Мэры растрепаны, а на мне ничего, кроме халата. Джулиан всё прекрасно понимает.
Я жестом прошу его зайти.
– Что сказал Мэйвен?
– Как мы и полагали, – отвечает дядя, придя в себя, – он согласился. На рассвете.
Я уже проклял свое желание встретиться с братом пораньше. Я предпочел бы как следует выспаться. Но лучше покончить с этим поскорее.
– Где? – прерывающимся голосом спрашивает Мэра.
Джулиан переводит взгляд с меня на нее.
– Они выбрали остров Провинс. Это не вполне нейтральная территория, но большинство жителей оттуда уехали, спасаясь от войны.
Я пытаюсь представить остров, о котором идет речь. Память меня быстро выручает. Провинс – самая северная точка Барнских островов, рассеянных неподалеку от побережья. Он немного похож на Так – базу Алой гвардии. Там почти ничего нет, кроме дюн и водорослей.
– Провинс – территория Рамбоса. И он достаточно мал. В любом случае нам это на руку.
Мэра, сидя за столом, фыркает. Она смотрит на Джулиана и на меня, как на маленьких детей.
– Если Дом Рамбоса не решит тебя предать.
– Я согласился бы с тобой, если бы он не рисковал собственной жизнью или жизнью родных. Лорд Рамбос не станет жертвовать ни тем, ни другим, – говорю я. – Остров Провинс вполне подойдет.
Она, кажется, не убеждена, но, тем не менее, кивает. Ее взгляд падает на Джулиана, затем на листок в его руке. Это копия ответа Мэйвена.
– Он требует чего-то еще?
Джулиан качает головой.
– Нет.
– Можно посмотреть?
Мэра протягивает руку ладонью вверх. Джулиан не возражает.
Несколько секунд она медлит, держа листок двумя пальцами, как грязную тряпку. Мэйвен часто писал ей, пока мы жили в Ущелье и собирали новокровок. Он оставлял записки на трупах тех, до кого успевал добраться первым. И в каждом письме он умолял ее вернуться, обещая прекратить кровопролитие, если она согласится. В конце концов его желание исполнилось. Я бы отнял у Мэры эту бумагу, чтобы уберечь ее от боли, которые несут слова Мэйвена, но она не нуждается в моей защите. Она сталкивалась кое с чем похуже.
Наконец Мэра моргает и собирается с духом, чтобы прочесть ответ Мэйвена. Она хмурится еще сильнее, бегая взглядом по строчкам снова и снова.
Я смотрю на Джулиана.
– Нанабель сообщили?
– Да, – отвечает тот.
– У нее есть соображения?
– А когда их не было?
Я криво улыбаюсь.
– Ты прав.
Джулиан и моя бабушка – не самые близкие друзья, но, несомненно, они союзники, по крайней мере, в том, что касается меня. Общего прошлого – моей матери – вполне достаточно для обоих. При этой мысли я ощущаю внезапный холод и невольно бросаю взгляд на ящик стола. Он надежно закрыт, книга убрана с глаз долой.
Но из моей головы она никуда не делась.
Океанский Холм был любимой резиденцией моей матери, и напоминания о ней здесь повсюду, пускай я совсем не помню ее лица. Я видел мать только на картинах. Я попросил, чтобы некоторые портреты вернули на прежние места, например в гостиной, смежной с моей спальней. Ее цветом был золотой – ярче, чем тот оттенок, который теперь носит Джулиан. Подобающий королеве, рожденной в Высоком Доме, хоть она и отличалась от остальных.
Она спала в этой комнате. Дышала этим воздухом. Здесь она была жива.
Голос Джулиана извлекает меня из зыбучих песков памяти.
– Королева Анабель полагает, что ты должен послать кого-нибудь вместо себя, – говорит он.
Мои губы приподнимаются в полуулыбке.
– Не сомневаюсь, она предложила свою кандидатуру.
Джулиан тоже улыбается.
– Да.
– Я поблагодарю ее за предложение и вежливо откажусь. Если кто-то и должен встретиться с ним лицом к лицу, это буду я. Я изложу наши условия…
– Мэйвен не станет торговаться, – перебивает Мэра, смяв угол листка в кулаке.
Взгляд у нее такой же, как поцелуй. Всепожирающий.
– Он согласился на встречу… – начинает Джулиан, но она прерывает его:
– Это все, на что он согласился. Он не намерен обсуждать условия. Речь не идет о сдаче.
Я удерживаю гневный взгляд Мэры и наблюдаю за бурей в ее глазах, почти ожидая раската грома над головой.
– Он просто хочет увидеть нас. Такая у него манера.
