К моему удивлению, Джулиан с волнением делает шаг к ней. Дядино лицо бледнеет, в нем ни кровинки.
– И все-таки надо попытаться, – раздраженно произносит он.
Мэра лишь моргает, глядя на него.
– Самим подвергнуть себя пытке? Доставить ему такое удовольствие?
Я отвечаю, опередив Джулиана:
– Разумеется, мы встретимся с ним, – мой голос звучит громче и сильнее прежнего. – И, разумеется, он не думает о переговорах.
– Тогда зачем туда ехать? – Мэра словно выплевывает слова, и я вспоминаю змея Ларенции Серпента.
– Потому что, – негромко отвечаю я, стараясь не срываться на рык. Сохранять некое подобие контроля и достоинства, – потому что я тоже хочу его увидеть. Хочу заглянуть ему в глаза и убедиться, что моего брата больше нет.
Ни у Джулиана, ни у Мэры – двух самых разговорчивых людей из всех, кого я знаю, – не находится ответа. Она смотрит в пол, сдвинув брови, и на щеках у нее загораются алые пятна. Стыд или досада – а может быть, то и другое. Джулиан лишь бледнеет, становясь белее мела. Он избегает моего взгляда.
– Я должен убедиться, что ущерб, который причинила ему мать, необратим. Я должен знать наверняка, – говорю я, придвигаясь ближе к Мэре. Хотя бы для того, чтобы успокоиться. И внезапно ощущаю, что от моего гнева комнату наполнила удушливая жара. – Спасибо, Джулиан, – добавляю я, надеясь отделаться от него как можно деликатнее.
Он понимает намек.
– Ну конечно, – отвечает дядя, склонив голову.
Пусть даже я тысячу раз просил его не кланяться мне.
– Ты… – начинает он и запинается. – Ты прочел то, что я тебе дал?
И в моей груди вспыхивает боль при мысли об еще одном человеке, которого я потерял. Мой взгляд вновь падает на ящик стола. Мэра смотрит туда же, хотя и не понимает, о чем речь.
«Скажу ей потом. В более подходящее время».
– Отчасти, – с трудом выговариваю я.
Вид у Джулиана почти разочарованный.
– Это нелегко.
– Да, Джулиан.
«Хватит».
– И, если ты не против… – мямлю я, неопределенно водя рукой между собой и Мэрой в надежде сменить тему. – Ну, ты понял.
Мэра тихонько прыскает, но Джулиан охотно подыгрывает.
– Я вообще не понимаю, о чем ты говоришь, – произносит он с добродушной улыбкой.
Он выходит в гостиную, и я провожаю взглядом его удаляющуюся фигуру. Проходя мимо картины, которая пока что стоит, прислоненная к креслу, Джулиан замедляет шаг. Но не останавливается. Лишь проводит рукой по раме, не в силах бросить взгляд на сестру.
Если судить по портрету, они очень похожи. Тонкие каштановые волосы и пытливые глаза. Мать обладала простой, неброской красотой. Такую нетрудно проглядеть. Мне мало что досталось от нее. Если вообще что-то досталось. Очень жаль.
Дверь закрывается; портрет матери и Джулиан пропадают из виду.
Гладкие пальцы медленно сплетаются с моими. Мэра берет меня за руку.
– С ним ничего нельзя сделать, – тихо говорит она, положив подбородок мне на плечо. Не на самый верх – она не дотягивается, – но сейчас не время ее дразнить. Вместо этого я наклоняюсь к ней, упростив дело для нас обоих.
– Я должен увидеть сам. Если уж я должен сдаться…
Она с силой сжимает пальцы.
– Ты не сдаешься. Просто есть то, что невозможно.
«Невозможно». Отчасти я отказываюсь в это верить. Мой брат не безнадежен. Не может быть. Я этого не допущу.
– Дэвидсон пытался помочь, – шепотом говорю я. Неохота говорить это вслух, но придется. Нельзя больше отгораживаться от правды. – Он искал. Но новокровок-шепотов не бывает.
Мэра испускает долгий вздох.
– Возможно, это к лучшему, – произносит она, помолчав. – Если смотреть в перспективе.
Больно сознавать, что она права.
Она осторожно кладет руки мне на плечи. Я отворачиваюсь от стола. От воспоминания, которое спрятано в ящике.
– Тебе надо поспать, – решительно говорит Мэра, направляя меня к кровати. – Мэйвен переносит усталость лучше, чем ты.
Я подавляю зевок, охотно следуя ее распоряжениям. Со вздохом ныряю под одеяло.
– Ты останешься? – спрашиваю я, глядя на Мэру слипающимися глазами.
В ответ она лезет на постель, по пути сбрасывая ботинки. Забирается под одеяло. Улыбаясь, я смотрю на нее, а она пожимает плечами.
– Все и так узнают.
Ни о чем не думая, я беру ее за руку, и наши пальцы сплетаются.
– Джулиан умеет хранить секреты.
Мэра коротко смеется.
– А Эванжелина нет, с ее-то планами.
Я тоже усмехаюсь – равнодушно от усталости.
– Кто бы подумал, что именно она подтолкнет нас друг к другу?
Мэра ерзает рядом со мной, стараясь улечься поудобнее. Наконец она сворачивается, выставив одну ногу.
– Мэйвен не может измениться, а другие люди могут, – бормочет она, уткнувшись мне в грудь.
От вибраций ее голоса я вздрагиваю.
Нужно лишь небольшое усилие, чтобы потушить горящие в комнаты свечи. Мы погружаемся в приятный синий сумрак.
– Я не хочу на ней жениться.
– Я не об этом.
– Знаю, – шепчу я.
Не в моей власти дать Мэре то, что она хочет. Особенно если это значит предать своего отца, свою кровь, все шансы хоть что-то изменить. Она, конечно, так не считает, но в короне я могу сделать гораздо больше, чем без короны.
