Передняя на первом этаже просторна – от нее отходят бальный и тронный залы, а еще парадная столовая и маленькие, по сравнению с Дворцом Белого огня, кабинеты для совещаний. Океанский Холм построили для рабочих нужд Серебряного двора, в качестве резиденции для разъезжающего правительства Норты. Теперь повсюду полно Красных – они деловиты, как слуги, но явственно не слуги. Зеленые монфорские мундиры резко выделяются на фоне белого мрамора, синих, как море, отделок и многочисленных золотых знамен, которые свисают со стен и с потолка.
Среди них я замечаю пунцовый наряд Кэла. Знак его статуса как законного короля, победителя половины Норты. Дэвидсон в красивом темно-зеленом костюме, как в Асценденте, перед обращением к собранию. На Фарли мундир, и ей по-прежнему в нем неуютно. Я рада, что не обязана носить форму. Ткань платья мягко прилегает к коже, ноги покоятся в изящных синих сапогах.
Анабель оставляет нас и встает рядом с Джулианом, а Фарли наблюдает за нашим приближением. Она переводит взгляд с меня на Кэла, морщит лоб, и я готовлюсь к упреку, даже к брани. Но вместо этого Фарли моргает. Лицо у нее задумчивое. Почти понимающее.
– Калор, – произносит она, слегка склонив голову перед королем.
Он усмехается столь неформальному приветствию, которое она, конечно, выбрала сознательно.
– Генерал Фарли, – отзывается он – воплощенное приличие. – Я рад, что вы согласились к нам присоединиться.
Фарли поправляет жесткий воротник, заставляя его лежать ровно.
– Алая гвардия – важная часть коалиции, и представитель Командования должен присутствовать во время переговоров с Мэйвеном.
Кэл деликатно кивает в знак согласия, а я мысленно вздыхаю.
– Я вовсе не уверена, что нам удастся договориться, – предупреждаю я, понизив голос.
Мне уже надоело повторять одно и то же.
Фарли лишь ухмыляется.
– Разумеется, в жизни ничего не дается так легко. Но можно ведь помечтать?
Я смотрю через ее плечо на разных офицеров.
Все лица незнакомы.
– Как там Килорн? – спрашиваю я, нахмурившись от ощущения стыда и стараясь скрыть нервную дрожь.
Кэл, рядом со мной, вздрагивает. Я бы очень хотела взять его за руку, но мы оба воздерживаемся от столь явного выражения чувств.
Фарли смотрит на меня с жалостью.
– Вчера полностью поправился, но ему нужно немного прийти в себя, – говорит она.
Я пытаюсь представить Килорна, целого и невредимого, не балансирующего на грани жизни и смерти, как в ту минуту, когда мы расстались. Не получается.
– Мы заняли казармы в Центре безопасности, и он там, с остальными ранеными.
– Хорошо, – выговариваю я, не в состоянии сказать больше ничего.
Фарли не настаивает. И все-таки мой выбор меня смущает. Больно, как от удара ножом. Килорн чуть не погиб. Кэл чуть не погиб. «И ты побежала к Кэлу».
Законный король Норты отводит взгляд, и его лицо сереет. Хотя мы оба решили не принимать никаких решений, мы знаем, что выбор сделан.
– А Кэмерон? – спрашиваю я, хотя бы для того, чтобы пресечь эти мысли.
Фарли чешет подбородок.
– Распоряжается в Новом городе. Они с отцом там просто незаменимы. В городах техов свои подпольные коммуникации, и скоро новости дойдут до всех. Серебряные наверняка готовятся к новым атакам, но и Красные не зевают.
Я ощущаю гордость – и тревогу. Мэйвен, несомненно, отомстит за то, что мы учинили в Новом городе, и попытается предотвратить очередной удар. Но если Красные из трущоб поднимутся, если города техов прекратят работу, война замрет сама собой. Нет ресурсов. Нет топлива. Мы вынудим его сдаться под угрозой голода.
– Я так понимаю, мы снова ждем принцессу Эванжелину, – говорит Дэвидсон, подходя к нам. Его спутники ждут поодаль.
Я запрокидываю голову и вздыхаю.
– Есть в мире хоть что-то неизменное.
Премьер складывает руки на груди. Если он нервничает, то уж точно не подает и виду.
– Стальному павлину нужно время, чтобы пригладить перышки.
– Вчера мы потеряли много магнетронов, – говорит Кэл, негромко и сурово. Почти с упреком. – Дом Самоса дорого заплатил за Причальную Гавань.
Фарли выпячивает подбородок.
– Сомневаюсь, что они дадут нам об этом забыть. И от компенсации тоже наверняка не откажутся.
– Это черта, которую нужно перейти, – замечает Кэл.
Несмотря на все пережитое, я ощущаю странное желание… защитить Эванжелину.
– Или не нужно. Потом обсудим, – добавляю я, кивком указав на арку, под которой появляются Эванжелина с Птолемусом.
На них одежда одинакового цвета – жемчужно-белая с серебром. На Птолемусе узкая куртка, застегнутая до горла, брюки, черные сапоги, как у Кэла, и серый кушак, повязанный поперек груди, от плеча до бедра. Узор на нем странный, и, когда Птолемус приближается, я понимаю, что черные шестиугольники, испещряющие кушак, – это не рисунок, а ножи, вделанные непосредственно в ткань. Оружие – если понадобится.
