Солдаты Самосов нападут с моря вместе с воздушным флотом Ларисов. Тиберий и Фарли сейчас в туннелях – они поведут в город основные силы. Я пытаюсь мысленно нарисовать себе три линии атаки. Все это совершенно не похоже на битвы, в которых я участвовала до сих пор. Никогда еще я не сражалась отдельно от огненного принца и Фарли. От дорогих мне людей. По крайней мере, верный Килорн, полный решимости, по-прежнему рядом. И в этом есть своеобразная справедливость. Мы вновь стали теми, кем были. Мы крадемся по переулкам, одетые в грязные лохмотья. Наши лица скрыты.
Тени. Крысы.
Крысы с острыми зубами и длинными когтями.
– Деревья гниют, – говорит Кэмерон, указав на черную кору заградительного дерева. Одного из тысячи в этом проклятом лесу, созданном зелеными. Они должны улавливать и фильтровать зараженный воздух, идущий из трущоб. Такие леса окружают кольцом все города техов, подступая вплотную к стенам.
Но они перестали выполнять свою функцию.
– Они думают, что травят нас, – полным гнева голосом продолжает Кэмерон. – Но заодно они травят и себя.
Нас прикрывают тени-Хейвены и новокровка Фарра, моя давняя знакомая времен Ущелья. Вместо того чтобы маскировать пятьдесят взводов по отдельности, они набрасывают свои способности, как одеяло, на всех сразу. Мы можем пробраться незамеченными под носом у охраны. Нам видно и слышно друг друга, но никто на расстоянии пары метров не видит и не слышит нас.
Премьер Дэвидсон осторожно ступает позади меня в сопровождении собственных телохранителей. Основная масса монфорских солдат атакует Причальную Гавань, но некоторые сильнейшие новокровки здесь с ним. Свою обычную форму они сняли. Даже у Эллы, Тайтона и Рейфа головы покрыты, волосы убраны под платок или шляпу. Они сливаются с остальными, одетыми в разнообразные обноски, кое-как залатанные куртки, потертые штаны. Одежда техов, которой мы разжились благодаря знакомым контрабандистам. Возможно, ее передала какая-нибудь воровка. Девочка, у которой нет иного выбора, кроме как красть. Нет другого способа выжить.
Воздух сгущается, по мере того как мы приближаемся к городу; многие кашляют, давясь запахом дыма и выхлопных газов. Тошнотворная сладковатая вонь бензина окутывает нас. Ей как будто пропитана даже земля под ногами.
Красные листья заградительных деревьев, покрытые жирной копотью, дрожат на легком ветерке. Даже в темноте они напоминают кровь.
– Мэра, – предостерегающе говорит Килорн, потыкав меня в плечо. – Стена.
Я благодарно киваю и щурюсь. Действительно, впереди маячат приземистые толстые стены Нового города. Не такие внушительные, как укрепления из алмазного стекла вокруг королевского дворца, не такие грозные, как каменные цитадели любого Серебряного города. Но, тем не менее, это препятствие, которое нужно преодолеть.
Кэмерон нравится командовать, хоть она никогда этого не признает. Она расправляет плечи, когда мы приближаемся к стене, и вытягивается во весь свой внушительный рост. А ведь ей, кажется, еще нет шестнадцати. Подростки не бывают такими спокойными, собранными и бесстрашными, как она.
– Смотрите под ноги, – шепчет она, и ее слова передают дальше по рядам.
Кэмерон включает свой тусклый красный фонарик. Остальные следуют ее примеру, все, кроме теней из Дома Хейвена. Они лишь сосредотачиваются сильнее, скрывая инфернальный алый отблеск.
– Туннели начинаются за деревьями. Шаркайте ногами. Ищите, где кусты гуще.
Мы делаем, как она говорит. У Килорна это получается гораздо масштабней, чем у меня. Он ворошит своими длинными ногами мертвые гниющие листья, пытаясь нащупать нечто твердое – крышку люка.
– А ты не помнишь поточнее, где вход? – ворчливо спрашивает он у Кэмерон.
Сидя на корточках над кучей палой листвы, та поднимает голову.
– Я никогда раньше не бывала в туннелях, – раздраженно отвечает она. – Я недостаточно взрослая, чтобы заниматься контрабандой. Кроме того, у моей семьи другие понятия, – добавляет она, сузив глаза. – Не поднимай головы, блин, вот какое наше правило. И посмотрите, куда оно нас завело.
– Да, мы копаемся в грязи и ищем какую-то дыру, – отзывается Килорн.
Слышно, что он ухмыляется.
– Ведем армию, – замечаю я. – Вот куда это завело тебя, Кэмерон.
Лицо у нее меняется и словно каменеет. Но губы раздвигаются в подобии усмешки. Впрочем, грустной. Я ее понимаю. В Корвиуме она сказала, что ей надоело убивать. Надоело смертоносное бремя собственной способности – подавлять и душить. Теперь Кэмерон хочет защищать других. Охранять. Хотя у этой девочки больше поводов, чем у большинства, пылать гневом и желать мести, у Кэмерон хватило силы отступить.
А у меня нет.
Свет фонарей в туннеле окрашивает алым всех. Даже Серебряных, которые верны Кэлу или Самосам. Тени из Дома Хейвена, шелки Айрелы – их не больше десятка, они рассеяны среди нас. И, хотя бы ненадолго, тоже красны, как рассвет.
Я не спускаю с них глаз, пока мы шагаем по туннелю. Они подчиняются приказам своих лордов и королей. Я не доверяю им, во всяком случае в перспективе, но в их преданности сомневаться не приходится. Серебряные чтут кровь. Они делают то, что кровь велит.
