Тем временем «УАЗ» тронулся с места и, бороздя водные просторы, покатился в нижнюю часть города. Самохин, сердитый и замкнутый, ни на кого не глядя, достал портативную рацию и принялся вызывать дежурную милицейскую часть. Соединиться ему удалось далеко не сразу, а потом еще он долго объяснял дежурному, кто он такой и что случилось. Когда же дежурный наконец понял, чего от него хотят, то заявил, что информацию давать не уполномочен – категорически запретил следователь, но если есть желание, то интересующиеся могут заглянуть в торговый центр непосредственно – там как раз производятся следственные мероприятия, – может быть, там им что-нибудь скажут.
Самохин выругался, перебрался к окошечку кабины и, наклонившись к самому уху Грачева, сказал:
– Не хотят ничего говорить, секретчики чертовы! Предлагают к следователю обратиться. Он как раз в торговом центре работает. Давай, что ли, прямо туда!
Грачев покосился на него.
– В результате ни там, ни там не успеем. Попробуй еще раз, свяжись с начальником милиции. Ты же говоришь, тебя все здесь знают.
– Меня знают, – подтвердил Самохин. – Только сейчас у всех свои дела. Не уверен, что Заварзин станет меня слушать. И вообще, проще подъехать. Тем более у нас свидетель важный, – добавил он ядовито. – А там ночью что-то серьезное случилось – иначе бы они такую секретность не стали разводить.
– Ну ты меня убедил, – сказал Грачев. – Только как туда подъехать? Насколько я понимаю, там уже настоящий потоп.
– А ты попробуй, – не сдавался Самохин. – У вас мотор высоко. Подъедем как можно ближе, а там уж доберемся на чем-нибудь.
– Поехали! Говорите, куда рулить, – согласился Грачев.
Лукьянова принялась объяснять дорогу. Однако уже за два квартала до места стало ясно, что на машине к торговому центру не подъехать. Они остановились и стали решать, что делать дальше.
Улица представляла из себя удивительное зрелище – посреди водной глади стояли вымоченные дождем дома. Оставленные на мостовой автомобили были погружены в пучину до самых стекол. По улице управляемый человеком с шестом медленно двигался плот, на котором сидело двое озябших пацанов и женщины с узлами. Жители окрестных домов молча наблюдали за происходящим с балконов. Самые смелые дерзали выбираться на улицу – засучив штанины и подвернув платья. Но, провалившись у дома по пояс, махали на все рукой и шли дальше, уже ни о чем не заботясь.
– Массовый заплыв на реке Янцзы, – прокомментировал ситуацию Мачколян. – Только председателя Мао не хватает. Видимо, придется включаться в это мероприятие нам. Девушку я могу донести на руках, а вот Графу придется плыть.
– Мы с Графом никуда не пойдем, – решительно заявил Величко. – Иначе следователь тут же попросит нас взять след. А я уже слышать этого слова не могу.
– Ты заботишься о животных, как Брижит Бардо, – засмеялся Мачколян. – А по моему мнению, Графу небольшое купание не повредило бы.
– Ну ладно, хватит разговоры разговаривать, – перебил их Грачев. – Кто идет – выходите.
Величко, как и грозился, не двинулся с места. За Грачевым последовали Самохин и Мачколян с девушкой на руках. Основательно вымокнув, они добрались до торгового центра. У черного входа покачивались на волнах два небольших катера – просто белый и белый с голубой полосой. В одном из них сидел милиционер в бронежилете, с автоматом на коленях. Он скучал и на живописную группу уставился с большим любопытством.
А Самохин, едва увидев белый катер, впал на секунду в столбняк, а потом злорадно провозгласил:
– Так, значит?! Красота!
Грачев поинтересовался, что поразило их боевого товарища. Самохин возмущенно ткнул пальцем в борт белоснежного красавца и безо всякого стеснения объявил:
– Менты и тут нас кинули, Валентин Петрович! Это ж тот самый катер ОСВОДа, про который речь на совещании шла. Ну, комбинаторы! Я этого дела так не оставлю! Я разберусь, кто это тут так хозяйничает! Я...
Милиционер на борту спокойно улыбался, словно его все это нисколько не касалось.
– Чего горланишь? – прозвучал вдруг спокойный мрачноватый голос, и на крыльце появился высокий смуглый человек с крючковатым носом и несколько асимметричными чертами лица. И то и другое придавало этому человеку отчасти хищный вид. – Кого это ты комбинаторами назвал? С кем это ты разобраться грозишься? Да будет тебе известно, что оба этих катера переданы в распоряжение прокуратуры ввиду чрезвычайных обстоятельств. По особому приказу лично мэра. Еще вопросы есть?
Настроение у Самохина заметно упало. Он отступил в сторону и махнул рукой, то ли сдаваясь, то ли представляя спасателям хищного человека.
– Старший следователь прокуратуры Зябликов Петр Петрович, – скучным голосом сказал он. – А это гости нашего города, спасатели из центра. Вчера только приехали. Мы им торжественную встречу обещали, а тут такая мутотень. И ты еще, Петр Петрович, катер оттяпал...
– Повторяю! – железным голосом сказал Зябликов. – По личному приказу Тюнина. Все согласовано. Ввиду чрезвычайных обстоятельств. Есть вопросы?
