-Так неужели что-то поменялось? Ты была собой до этого, и ты нравилась мне. Ты осталась собой и по-прежнему нравишься мне. Можно быть с человеком в хороших отношениях и без постели, разве нет?
-Ты хочешь сказать… – Ева нахмурилась. – Ты ведешь к тому, что… Ты простишь мне это все?
-Я и не сержусь. Хотя ты напугала меня.
-Я неадекватная! Я могла тебя убить!
-И что? Рико тоже неадекватный и может меня убить, это повод не дружить с ним? А какой бывает неадекватный Шкипер, Ева! Вам с Рико обоим до него еще деградировать и деградировать!
Его собеседница поневоле рассмеялась этим словам.
-Ты понравилась мне, как человек, а не как объект полового интереса. Если бы я теперь ушел, это значило бы, что я не был с тобой честен, а мы ведь договорились, что будем, разве нет?
-Да.
-Вот видишь.
Ева устроилась поудобнее и прикрыла глаза.
-И что теперь? – поинтересовалась она из этой позиции. – Что мы будем с этим делать, Адам?
-А что тут можно делать? – Ковальски хотел пожать плечами, но быстро отказался от этой идеи. – По-моему, это патовая ситуация. Если убрать эту твою особенность, ты потеряешь свое место, а оно для тебя куда важнее всяких там амуров. Что до меня, то я не против наручников и прочих таких вещей, но я против ножей, иголок и других насильственных перегибов. То, что обычно называют подчинением для меня не более, чем уступка чужому вкусу, ничего не означающая в реальном мире.
Ева вздохнула.
-Прости.
-Все нормально. Недопоняли друг друга, бывает.
-И… И что все-таки мы будем делать?
-Сегодня, до рассвета? Ну, можем поспать. Можем телек посмотреть. Я не помню, когда в последний раз просто валялся перед телевизором.
-Тут три канала, – со смешком напомнила Ева. – Что будем смотреть, попсовые клипы, политические дебаты или порнуху?
-Это плоский телевизор, так что у него в конструкции должен быть юсб-порт. А у меня есть флешка с лекциями по теории расширения вселенной.
-Звучит просто отлично. И знаешь что еще? Я бы перекусила. Тут можно заказать в номер еду? Телефон есть…
Через полчаса уже ничто не напоминало о недавних событиях. И более того – пожалуй, эти стены никогда прежде не видели ничего подобного. Сюда приходили со вполне очевидной целью, и цель эта была далека от просмотра видео и поедания куриных крылышек. Предоставив Еве самой делать заказ, Ковальски уединился в крошечном санузле, привычно оставив раздвижную дверцу душевой кабины наполовину открытой, и занялся своей раной. Он отлично знал, что пугаться надо не количества крови, а глубины проникновения клинка. Нож у Евы был не обоюдоострый, длинна клинка всего сантиметров десять, и — он помнил это яркой, запечатлевшейся в мозгу картинкой — испачкан не был даже на половину. Повода для того, чтобы ехать в круглосуточную частную клинику и накладывать там швы он не то чтобы не видел, но рассудил, что если эта дыра зарастет как-то криво, он расстраиваться будет не сильно. А вот подвергать Еву новой встряске, заставлять ее чувствовать себя виноватой из-за произошедшего он не хотел.
Ковальски действительно на нее не сердился. Даже эта новая и открывшаяся ему так внезапно особенность показалась ему едва ли не милой. Его подкупало то, что Ева была с ним откровенна. По ее скупым словам он вполне представил, как она намучилась со своей особенностью и как научилась использовать ее себе на благо. Он вспомнил, как внимательно она наблюдала за ним, пока они все ловили Дэйва. Тогда ему казалось, что она следит за всем отрядом, не упуская ни слова из их беседы, но теперь осознавал: Ева оценивала свою возможную добычу. Он никогда не умел интриговать с женщинами, и в этот раз все было предельно ясно с самого начала. Он дал ей понять, что она его заинтересовала, а Ева хорошенько подумала, прежде чем посигналить ему из машины, когда Дэйв уже был неопасен...
В дверь постучали. Он выглянул было, но это оказался всего лишь курьер с заказом. Ева поставила картонку с ним прямо на колени и таскала из нее кусочки со счастливым урчанием. Она прекратила опасаться выглядеть как-то не так и показывать какие-то недостойные или смешные черты. Кажется, пришла к выводу, что показать больше, чем уже было сделано, она будет неспособна, так что нечего и переживать. Куриные крылышки все до одного были ее, а Ковальски обещал не рассказывать об этом торжестве холестерина посторонним. Сам он лежал, вытянувшись во весь рост, со свежей перевязкой, сцепив руки на животе, и с живым интересом наблюдал происходящее на экране – головокружительные съемки с одного ракурса скучной зеленой грифельной доски, на которой писали формулы, стирали формулы и опять писали, уже новые… Они так и уснули под утро, когда уже начинало светать – опустевшая картонка на полу, видео на флешке пошло по второму кругу, а оба они, утомленные недавними происшествиями, спали без задних ног. Пока в семь утра не прозвонил будильник, который забыл отключить Ковальски…
====== Часть 13 ======
