Я рванул вперёд, забрасывая практически бесполезный автомат за спину и выхватывая пистолет. Трижды выстрелил, влепив одну из пуль точно под срез каски стрелка и заставив умолкнуть его «браунинг», а затем достал гранату – предпоследнюю.
Размахнулся и закинул её прямо в люк следом за упавшим в него телом.
Трёхочковый бросок, мать его. Мой школьный физрук был бы доволен.
Взрыв прогремел внутри БТРа. Из приоткрытой аппарели и командирского люка вырвался дым и кровавые ошмётки. Даже думать не хочу, что может натворить граната в таком закрытом помещении…
– Уходим отсюда, живо! – крикнул я.
…Остановились мы только где-то через километр, не раньше – когда укрылись в каком-то заброшенном офисном здании и начали понемногу приходить в себя.
Первым общее настроение выразил Си Джей, привалившись к стене и вытирая пыльной бейсболкой своё побледневшее лицо:
– Господи Боже… Во что же мы вляпались…
Когда одного из членов экипажа бомбера, что отоварил Нагасаки ядрёной бомбой, спросили: «А если бы вам приказали, вы бы сбросили бомбу на советский город?», он сказал: «Да я бы и на Нью-Йорк сбросил, если бы приказали».
В общем, американцам не доставляет особых тревог, если они почему-то вынуждены убивать своих. Старый-добрый дух Дикого Запада, когда человек человеку – мишень для шестизарядного «кольта» и источник добычи…
Однако только законченный псих спокойно воспримет необходимость стрелять в тех, кто ещё вчера был или мог стать твоим союзником. У любого нормального человека это вызовет минимум дискомфорт…
– Нужно валить подальше, пока сюда не нагрянули солдаты, – произнёс Юрай, сидя около выбитого окна.
– АМЕРИКАНСКИЕ солдаты, ты хотел сказать, – криво ухмыльнулся Си Джей.
– Дезертиры, – рубанул я. – Они забили на приказы командования, они устроили в этом городе беспредел. После этого они не солдаты, а дезертиры и преступники.
– Убивать гражданских и трахать туземок – традиционные забавы «джи-ай». Для этого совсем не обязательно поднимать мятеж, – сухо заметил Дойл.
– Вот только не надо сейчас пускать скупую судьбу по миллионом взорванных ракетами с дронов, которыми управляла лично Клинтон…
– Да к чёрту те дроны. Но наша армия – это полное дерьмо.
– Ты не был в нашей армии, Си Джей, – хмыкнул Юрай.
– А вот мой папаша был. Когда он поехал во Вьетнам, то думал, что будет защищать демократию и раздавать сироткам обеды, а вляпался в полную задницу.
– Дурак был твой папаша.
– Ещё какой. Но именно поэтому я пошёл в наёмники, а не в армию.
– Вот только не надо задвигать про то, какие мы благородные и добропорядочные, – поморщился Дойл. – Мы же даже хуже тех, кто прямо ходит под Дядей Сэмом – у них есть присяга, у нас только гонорары. И, кстати, раньше без службы в армии тебя бы в «Академию» ни за что не взяли.
– Раньше – было раньше, а не сейчас, – заметил снайпер. – Но мы действительно лучше, чем «джи-ай». Во всех отношениях.
– Лучше чем?
– Чем «джи-ай».
– Си Джей, сейчас не то время, чтобы отпускать тупые хохмы, – произнёс я, прикрывая глаза и приваливаясь затылком к обшитой пластиком стене, около которой сидел.
– Виноват, сэр, – в противовес своим словам, по виду парня не было видно, что ему хоть немного стыдно за своё дурацкое поведение. – Но наёмники действительно лучше – мы, по крайней мере, не лицемерим.
– О да, это серьёзный плюс… – саркастически ухмыльнулся Юрай.
– Не, ну а что? Помните тех придурков на «апаче», которые два часа гоняли иракскую свадьбу пушкой и ракетами, хотя точно знали, что это не повстанцы, а гражданские? Они сидели где-нибудь на Гуаме, а их за каким-то чёртом послали в Ирак заниматься не пойми чем. Они не понимали, какого хрена забыли в этой заднице, но чуяли, что занимаются явно не тем.
– Ну и чем же по-твоему должны заниматься пилоты «апачей»?
– А я пилот, что ли, чтобы на такое отвечать? Но явно не сходить с ума посреди пустыни в чужой стране среди бородатых уродов…
– У них был приказ.
– Во-во. У «джи-ай» всегда есть приказы, за которыми удобно прятаться, но которые редко бывают хорошими. А у нас есть только деньги.
– Слушай, кончай уже, а? – нахмурился Дойл. – Хочешь что-то сказать – говори, а не разводи тут эти свои антимонии.
– Грегори, ты – наёмник, – произнёс Си Джей. – И я тоже наёмник. Мы наёмники. Смертоносное и безжалостное оружие. Но оружие не убивает – в убийствах виноват тот, что нами воспользуется.
Нормальная философия, чего уж там. Такая вот форма побега от реальности и собственных поступков – «это не я, я всего лишь оружие…».
Ничем это не отличается от «это не я, у меня был приказ…». Слова другие, а вот смысл тот же. Но надо же как-то обманывать себя, чтобы мозги оставались в порядке?
