Все было окончено за три минуты. Воду во фляжках оставили на потом. Ее готовили специально к предстоящему бою, и это было еще одной обязанностью подносчиков патронных лент. Пулемет нагревался быстро. Ствол его раскалялся. Металл, по законам физики, становился больше в объеме, и оттого пули застревали и пулемет заклинивало. Хорошо, если потом его можно было привести в рабочее состояние. А если нет?! Да еще прямо в бою! Когда огневая поддержка нужна пехоте и всем остальным как воздух.
Виктор выглянул из-за бруствера. Суета отхода гитлеровской пехоты уже заканчивалась. Каски вражеских солдат еще кое-где мелькали. Новой атаки пока не предвиделось. Но тут где-то вдали, за немецкими позициями, что-то глухо и сильно громыхнуло.
– Началось! – произнес в ответ на это заряжающий. – Артподготовку затеяли. Значит, скоро опять пойдут.
– А ну! Давайте-ка в укрытие, – громко скомандовал Волков.
Бойцы снова засуетились. Двое подхватили коробки с пустыми и полными патронными лентами. Остальные вцепились руками в станок и щиток пулемета, чтобы как можно быстрее спрятать его под защиту в виде крыш толщиной в пару рядов бревен. Как говорили на фронте: в два наката. Тут и самим пересидеть артобстрел можно, и уберечь свое основное оружие. И если не случится прямого попадания боеприпасом, то был велик шанс выжить.
Разрывы снарядов и мин не заставили себя долго ждать. Передовая забурлила от взметаемых ввысь и в стороны комьев горячей земли, глины, снега и обломков подпиравших стенки траншей досок и бревен. Но все это творилось где-то в стороне. На только что покинутую пулеметчиками позицию тоже посыпались одна за другой мины.
– Недолет, – прокомментировал первый разрыв заряжающий, что наблюдал краем глаза из дверного проема укрытия.
– Теперь перелет, – произнес сам Виктор, реагируя на грохот, донесшийся откуда-то сзади.
– Значит, вилка! – сразу ответил ему один из подносчиков пулеметных лент.
Так было почти всегда. Грамотный и опытный корректировщик огня ориентировался именно на предыдущие попадания. Если с первой попытки цель не была поражена, то требовалась вторая, с поправкой. Если и она не давала необходимого результата, то уже третья становилась окончательной. Так вышло и на этот раз. Мина легла в край специально подготовленной для расчета станкового пулемета ячейки, завалив ее огромной грудой земли. И если бы в тот момент кто-то в ней оставался, не покинул позицию вместе со всеми, то он наверняка бы сейчас попал под завал или был поражен осколками. От такого не выживают. Минометный выстрел в этом случае становится смертельным.
– Попал! – произнес заряжающий и повернулся к Виктору.
– Зато сейчас отстанет от нас! – ответил ему тот. – Цель поразил. Надо по новой бить.
Он посмотрел на бойцов своего расчета и сказал им:
– Как только завершится обстрел, тащим пулемет к дальней позиции на правый фланг. Она еще не использовалась. Значит, фрицами еще не обнаружена. Пока ее засекут, пока наведут на цель, пока пристреляются, мы уже ленту-другую отработаем. Там сектор обстрела хороший, широкий и видно далеко. Большой кусок поля как на ладони.
Он шмыгнул носом и скупо улыбнулся самому себе, оценивая свой план, казавшийся ему наиболее верным в предстоящем бою.
Работа станкового пулеметчика считалась крайне опасной среди солдат-пехотинцев. Маневренность низкая из-за слишком большого веса орудия вместе со станком и щитком. Народу для его переноса, как в собранном виде, так и отдельно от станка и щитка, нужно много: до семи человек, чтобы управиться. Да еще ленты с патронами по двести пятьдесят штук в каждой. Много возни с подготовкой, со смазкой всех механизмов, с вечным дефицитом воды, которой в разгар боя перестает хватать и ее нужно порою немедленно найти и под огнем врага доставить на позицию. А еще постоянно демаскирующий позицию пулеметчиков массивный стальной щиток, который хорошо видно за километр. Можно его, конечно, снять. Но тогда шанс выжить во время стрельбы резко снижается. Как-никак, щиток – это защита от мелких осколков и даже пуль, что непременно летят в сторону отчаянных стрелков.
Зато их работа всегда результативна. Точность ведения огня высокая. Пулемет из-за огромной массы и особенности конструкции станка не особо трясет при отдаче. Если прицел грамотно выставлен, то очереди всегда поражают цель. Опытный пулеметчик – словно волшебник на поле боя. Равномерным ведением ствола из стороны в сторону либо головы вражеским солдатам не даст поднять, либо станет выкашивать их атакующие цепи одну за другой.
Именно у такого старшего расчета Виктор и осваивал умение воевать. Задавал много вопросов. Поначалу довольно глупых, как сам понимал по услышанным ответам. Но наставник терпел все, потому как знал, что ученик желает постичь науку. А если постигнет, дальше уже все просто. Если выжил, выстоял в бою, не струсил, не покинул поля боя, то воевать будешь, солдат из тебя получится.
Артобстрел закончился ровно через десять минут.
– По часам воюют! – отметил заряжающий.
– Фрицы порядок любят! – сказал ему Виктор и толкнул в плечо: – Выдвигаемся!
