Цепь вражеских солдат залегла. Виктор заставил их прижаться к земле. Через какое-то время те начали паниковать. То один, то второй солдат под градом смертельного огня, в мышиного цвета шинелях стали вскакивать, пытаясь бегством спастись, добежав до укрытия. Но ни одному этого так и не удалось сделать. Боец срезал всех, кто побежал. Атака казалась снова отбитой.
Но тут что-то резко стало выбрасывать комья земли рядом с позицией пулеметчиков. Фонтаны грязи, подобные тем, что создавал Виктор возле тел немецких солдат, теперь взметнулись ввысь возле него самого. Послышались звонкие удары о щиток пулемета, гулким хлопком отозвался кожух ствола, когда в него попал осколок. Бойцы машинально скрылись за бруствером от внезапно возникшей опасности.
– Все, хана! Отработались! – заскрежетал зубами заряжающий. – Охлаждение продырявили. Теперь не постреляем. Ствол мигом перегреется.
– Ничего, – злобно огрызнулся на него в ответ Виктор. – Дыры в кожухе тряпками заткнем, снега снова напихаем и еще повоюем. А после боя к полковым оружейникам сгоняем, чтоб залатали.
Затыкать в бою кожух охлаждения ствола пулеметчикам было не привыкать. Тот являлся слабым местом станкового орудия. Легко поражался всем, что прилетало к позициям стрелков, будь то вражеские пули или осколки мин и снарядов. Через пробитые отверстия стремительно уходила драгоценная вода. Пулемет оставался без охлаждения и оказывался бесполезным в бою. Вот тут и приходила на помощь солдатская смекалка. Дыры затыкали всем, чем придется. Виктор так однажды вставил в одно пробитое отверстие свою рукавицу. А в другое воткнул часть портянки, сняв с ноги.
– Давай вниз! – скомандовал он заряжающему.
Едва они встали в полный рост, чтобы стащить пулемет в траншею и осмотреть его, а возможно, и быстро привести в рабочее состояние, заткнув пробитые места в кожухе ствола, как справа что-то резко рвануло. Их обдало воздушной волной и стремительно летящими во все стороны комьями земли. Одновременно они вместе влипли в левую стенку пулеметной ячейки, а затем упали на ее дно.
– Что там? – заорал Виктор, пытаясь понять, не случилось ли чего с его пулеметом, который они так и не успели спрятать от огня противника.
Он попытался встать. Потянулся к брустверу. Уже успел ухватиться за край ниши в стенке, где лежали приготовленные к бою коробки с патронными лентами, как его кто-то резко дернул за полу ватной куртки и с силой потянул назад, к коридору траншеи. И прежде чем поддаться внешнему давлению со стороны того, кого он сейчас не видел, Виктор успел заметить сидящего на дне ячейки заряжающего, который держался руками за оголенную, без шапки и каски, голову, одна сторона которой была залита кровью.
– Вася! – прохрипел боец, протягивая руки к товарищу, который оставался на позиции и был ранен. А его самого кто-то с силой выволакивал оттуда и тащил рывками, хватая за полы ватника и поясной ремень, по коридору траншеи.
– Уходить скорее надо! – еле расслышал оглушенный пулеметчик голос подносчика патронных лент. – Минами нас накрыли! Засекли фрицы нашу позицию!
Виктор попытался сопротивляться действиям выводившего его из-под огня товарища. Он хотел вернуться в стрелковую ячейку, из которой только что метким огнем из своего «максима» подавил вторую подряд гитлеровскую атаку и где сейчас оставалась его правая рука – храбрый солдат и верный друг-заряжающий. На мгновение ему удалось рывком освободиться от крепкой хватки товарища, толкавшего его дальше, в спасительном направлении петлявшей в земле глубокой траншеи. Он уже было повернулся назад, как снова рвануло совсем рядом, как в первом случае. Но только этот разрыв пришелся не на поверхность земли за пределами окопного бруствера, а прямо внутри укреплений, куда точно отвесно упала вражеская мина. Виктора с силой бросило вперед. Он упал лицом вниз и тут же сверху был придавлен чем-то тяжелым. Вдобавок обильно осыпалась сверху земля со стен траншеи. Ему сдавило ноги, бедра и низ спины. Оставались свободными только плечи, шея и голова.
– Пристрелялись! – сдавленно прохрипел он и тут же понял, что вряд ли его сейчас кто-то слышит из-за грохота боя вокруг.
Он попытался освободиться от тяжести груза, лежавшего сверху и сильно сковывавшего его тело. Захотел открыть глаза, но смешанная со снегом земляная крошка, мелкие куски дерева и дымная гарь не давали возможности разлепить веки и вызывали слезы. Он подтянулся на руках вперед, приподнял плечи, оторвавшись от земли. Смог наконец приоткрыть один глаз и обернулся через плечо.
