Придавив его ноги своим телом, на дне траншеи, под толстым слоем обрушившейся сверху земли, лежал и не шевелился боец из его пулеметного расчета. Тот самый, что с силой вырвал его из стрелковой ячейки, когда рядом с их позицией легла в грунт и взорвалась первая мина. Перед этим по приметному на поле боя щитку станкового «максима» отработали гитлеровские пулеметчики, заставившие Виктора и его помощника скрыться за бруствером. А потом упавшая и разорвавшаяся мина отбросила их в сторону, ранив обоих. На пару метров в сторону отлетело их орудие, кожух охлаждения ствола которого явно теперь был изрешечен осколками.
Следующая мина довершила точную прицельную работу вражеского корректировщика огня совместно с наводчиком миномета. Она попала прямо в траншею, совсем рядом с той самой объемной нишей в земле, где только что располагался расчет станкового пулемета. К моменту ее разрыва подносчик патронных лент успел вырвать из нее, схватив за ватник и поясной ремень, оглушенного Виктора и оттащить его дальше по коридору траншеи. Там их застиг смертоносный удар множества разлетающихся и крушащих все на своем пути осколков. Взрывная волна сбила обоих с ног. Обвалившаяся с бруствера и стенок земля засыпала пулеметчиков. Они распластались на дне траншеи. И тот, что спас сейчас старшего в их расчете ценой своей собственной жизни, приняв на себя почти все осколки упавшей мины, остался там навсегда.
Виктор понял, что его товарищ убит. Его обмякшее тело всем своим весом давило на него сверху и не давало пошевелить ногами. Потребовалось приложить немало усилий, чтобы освободиться от давившего груза. Едва у него появилась возможность встать, как перед глазами возникли чьи-то грязные валенки. Кто-то склонился над ним. В грохоте идущего вокруг боя он смог с трудом понять, что кричал подошедший к нему человек. Это был командир взвода. Тот самый лейтенант, который указал пулеметчикам ориентир для ведения огня по атакующей пехоте врага.
– Жив?! Не ранен?! – прокричал он, обращаясь к Виктору и склонившись над ним.
Тот попытался ответить, но не смог, потому как язык его не слушался.
– А! Контузия! – заключил лейтенант, прокричав это бойцу.
Он перешагнул через него, сделал два шага вдоль осыпавшейся стенки траншеи, утопая грязными валенками в комьях земли, и подошел к лежащему в ногах у Виктора солдату из его пулеметного расчета. Офицер наклонился к нему, схватил за ворот ватника, дернул безжизненное тело на себя, потянул наверх, поворачивая на бок. Потом освободил одну свою руку и взглянул на нее. Ладонь и пальцы были в крови.
Боец был мертв!
Лейтенант прошел дальше по траншее и нырнул в ту самую ячейку, откуда вели огонь пулеметчики. Через несколько секунд он вылез из нее и направился дальше, вскоре скрывшись в петляющих земляных коридорах.
Виктор проводил его взглядом. Он все сразу понял по реакции командира взвода. Из тех, кто не покинул позицию, сейчас он единственный, кто остался в живых. Удар первой мины принял на себя заряжающий. Его убило сразу. А вторая, что легла точно в окоп, обдала осколками того самого подносчика патронных лент, что с силой оттащил оглушенного Виктора от разбитого пулемета и успел на десяток метров протолкнуть его дальше по траншее, спасая от вероятного падения второго вражеского снаряда. Это и произошло всего несколько минут назад.
– Живой! – снова кто-то обратился к нему, чьих шагов Виктор не слышал из-за грохота идущего боя и гулкого шума в ушах, возникшего из-за контузии.
Он поднял вверх глаза. Над ним склонились остальные бойцы его пулеметного расчета. Незадолго до удара минами по их позиции он отправил их подготовить для дальнейших действий их прежнюю стрелковую ячейку, куда собирался переместиться со своим «максимом», отразив идущую в тот момент атаку гитлеровской пехоты.
Маневр пулеметчиков по траншеям, частая смена позиций и быстрота действий многое решали на поле боя. Чаще всего это позволяло сохранить жизни бойцам расчета, которые не становились неподвижной мишенью для работы вражеских стрелков, снайперов, наблюдателей и корректировщиков огня артиллерии и минометов. На этот раз противник оказался быстрее и точнее. Ценой его действий на опережение стал разбитый станковый пулемет и гибель двух бойцов.
– Не ранен? – услышал Виктор.
В знак отрицания он помотал из стороны в сторону головой, потому как не смог ответить – контузия еще давала о себе знать.
– Вставай! Пошли в укрытие! – дернул его за рукав ватной куртки товарищ.
Его действие вызвало резкую боль в плече, в районе лопатки и возле локтя. Виктор сдавленно прохрипел в ответ на действия бойца. Лицо его невольно скривила страшная гримаса. Он отдернул руку.
– Похоже, ранен! – заключил солдат и встал с другой стороны, пропуская на свое место товарища, давая тому понять, что наводчику нужно помочь подняться, поставить его на ноги и спешно транспортировать к санитарам для осмотра и оказания первичной медицинской помощи.
