Он стоял перед старшим лейтенантом и с удивлением смотрел, как скоро, меньше чем за месяц, вся дивизия была переодета в новую форму, с погонами вместо петлиц, с другими знаками различия, с упразднением целого ряда воинских званий. Только у него самого гимнастерка была еще старого образца, потому как при выдаче в частях нового обмундирования он сам еще был в госпитале. А потому получил лишь матерчатые погоны, что наскоро успел пришить, чтобы хоть немного соответствовать уставному виду бойца Красной армии.
Старший лейтенант налил себе в кружку горячий темный чай, аромат которого мгновенно распространился по тесному помещению блиндажа ротного командного пункта. Отвыкнув за время лечения в медсанбате от подобного, Виктор начал невольно и жадно вдыхать горячий ароматный пар.
– Командиру твоего взвода я час назад поставил боевую задачу, – сменил тон старший лейтенант и продолжил, глядя на лежащую перед собой карту: – Ты теперь с боевым опытом. Так что вполне подойдешь для дела. На переформировании мне в роту дали на два новых пулемета меньше, потому как разбитые я на два меньше сдал. А разбитая матчасть на новую меняется только по факту. Сколько принес, столько и предоставят. Хоть ржавый кусок от вооружения надо предъявить тыловикам, чтобы его списали, а нам новый вручили. Это понятно?
Виктор невольно пожал плечами, не зная и не ведая ничего об обороте вооружения между боевыми и тыловыми частями в армии.
– Ладно, – ухмыльнулся старший лейтенант, и тут же его лицо приняло серьезное выражение. – На следующий день после твоего ранения ваш взвод поддерживал атаку пехоты на фланге. Два расчета выдвигались вперед вместе с пулеметами. Тащили их на санках. Только атака не удалась. Противник к вечеру вернул утраченные позиции. Один «максим» уничтожили миной, и только вчера его удалось достать с нейтральной полосы. А второй, не имея возможности вынести с поля боя, расчет утопил в болоте, что справа у лесочка, где ваша передовая была. Вот его и надо достать. Срок – всего двое суток. Потом с меня спросят. Так что утраченную в бою материальную часть из болота хочешь не хочешь, а вытащить и принести для обмена на новую придется.
Старший лейтенант выдержал паузу, сложив руки перед собой на столе.
– Красноармеец Волков, боевая задача ясна? – не поднимая глаза на солдата, резко спросил он.
– Так точно! – ответил тот, сразу вспомнив картину местности, где сам уничтожал огнем гитлеровцев и которую не раз изучал заранее во время визуальных наблюдений, когда готовился к боям и отрабатывал простые приемы работы пулеметчиков.
– Выполнять! – гаркнул старший лейтенант и тут же добавил по уставу: – Кругом! Марш!
Виктор шел в расположение своего взвода. Из поставленной боевой задачи ему была понятна лишь цель, но не способ ее реализации. Да еще заметно смущал тот факт, что за время короткого общения с командиром своей роты тот ни разу после приветствия не взглянул в глаза прибывшему из госпиталя солдату. Это был плохой знак. О хороших вещах обычно говорят, глядя хоть иногда в лицо собеседнику. Значит, не все так просто. Задача сложная и опасная. Риск, очевидно, велик. Нырять в болото на краю нейтральной полосы под носом у противника – дело непростое.
– Значит, товарищ старший лейтенант ввел тебя в курс дела? – начал после воинского приветствия командир взвода, также стараясь не смотреть в глаза вернувшемуся из госпиталя бойцу, очевидно испытывая то же самое чувство вины перед бойцом, отправляемым на опасное боевое задание.
Виктор сразу же заметил это, как и то, что выглядел лейтенант измученным. Глаза красные от недосыпа, лицо воспаленное и обветренное, со следами скорого, не тщательного бритья. Поведение его говорило о неуверенности в предстоящем деле, о неподготовленности к нему, о крайней степени риска и малой вероятности успеха в реализации задуманного.
– Вчера днем пытались зайти к болоту, ближе к вечеру, как темнеть начало. Было еще видно, куда идти. Да неудачно. Хорошо, что без потерь вернулись. Немец засек нас и пулеметами отогнал. Двоих зацепило, – нервно двигая обветренными губами и постоянно теребя их пальцами, проговорил лейтенант. – Сегодня ночью хотим снова попробовать. Ребята приметили ориентиры, где утопили пулемет. Дорогу знают. Если скрытно и осторожно, то попытаться достать его можно.
– А по-другому никак? – неожиданно для него самого вырвалось у Виктора.
– Никак, Волков, никак, – покачал в ответ головой командир взвода. – Политрук новый, или, как его сейчас по-новому называют, замполит, ворчит на меня и на ротного. Да и в полку особист сменился. Наш на повышение, говорят, пошел. Ему замену прислали. А тому выслужиться нужно, себя показать. Вот и лютует. Виноватых ищет. Вчера едва угрожать не начал, но все намеками говорил. Даже комполка с комбатом ему не смели возражать. Так что отдыхай пока. Как начнет темнеть, я всех соберу. Ты уже командовал расчетом, тебе и новый пулемет принимать взамен поврежденного и утопленного.
