Он решил не лукавить, не скрывать свое прошлое, которое и так было известно особисту и командиру роты. Решил принять все взыскания, что могли они на него сейчас наложить, с достоинством и мужеством. Запугать его было теперь невозможно. Два с лишним года в окопах, на передовой, в госпиталях и на военных дорогах, когда порою приходилось по многу раз в день смотреть смерти в глаза, а врагу в лицо, сделали из него настоящего воина. Принципиального и бесстрашного, жесткого и прямолинейного, несгибаемого и готового к смерти. Пожалуй, никто и ничто не могло его запугать. Но тогда, два года назад, он еще не был таким. Ему было еще семнадцать, а он уже носил военную форму и имел боевое оружие.
Сразу после общения с ротным командиром и полковым особистом-капитаном он направился в свое подразделение, где его ждали полтора десятка молодых солдат, его подопечных, которых он готовил к предстоящим боям. В этот момент он задавался одним-единственным вопросом: от кого поступили сведения о его мрачном фронтовом прошлом, о позорной для него самого причине, что привела парня на фронте в штрафную роту. Командир роты мог не знать об этом. А вот особист вполне мог быть осведомлен. Но вот по реакции старшего лейтенанта, по его злобе, по жестко предъявленной подчиненному претензии было заметно, что информация о сержанте Волкове поступила ему снизу, от солдата своей роты, а не сверху, из штаба полка или особого отдела.
Виктор остановился, когда увидел Федора. Тот отрабатывал со своими бойцами приемы с оружием, командовал ими и не мог заметить появления товарища за спиной. О том печальном периоде фронтовой жизни в своем прошлом он почти никому не рассказывал. Даже стеснялся упоминания о пребывании в штрафной роте, всегда начинавшегося с разговора о причине, что его туда привела. Воровство не его стихия. Чужое брать он ненавидел. Виктор по сути своей был уличным задирой, хулиганом, заводилой в мальчишеских группировках, любителем помериться силой на кулаках. Чужое добро его никогда не волновало. Он привык зарабатывать на жизнь честным трудом и не чуждался работы с родителями в огороде и в заводском цеху.
А его новый друг Федор любил поговорить. Виктор же больше молчун. Он привык слушать. Активная беседа не для него. С новым товарищем он немного изменился. Тот смог разговорить его. Поведал многое сам о себе, выложил всю свою подноготную. Ни о ком другом в своей жизни Виктор не знал столько, сколько о Федоре. В какой-то момент тот ему начал казаться едва ли не близким родственником, настоящим родным братом.
О пребывании в штрафной роте в ноябре сорок второго года он поведал только ему. Поделился переживаниями, открыл душу. Выразил негодование по реализации планов командования о разминировании участка местности под видом атаки на укрепления врага силами штрафников. Никому больше из своих новых знакомых, сослуживцев в этом самом полку, в который на этот раз попал служить, Виктор об этом не говорил. Федор же знал о нем едва ли не все. Значит, только он мог передать это старшему лейтенанту, а может, и самому полковому особисту. А то и просто из-за своей излишней болтливости где-то рассказал это кому-то, а тот уже и выложил информацию начальству. Но в любом случае дело упирается в нового друга. Только он на сегодняшний день знал многие сведения о Волкове.
Виктор нахмурился, глядя на товарища, который в этот момент проводил занятие с солдатами. Неужели он является причиной сегодняшнего неприятного разговора с новым командиром роты и капитаном-особистом? Казалось бы, служба началась вполне гладко, все шло хорошо. Бойцы из последнего пополнения восприняли его должным образом. Себя он успел показать с самой лучшей стороны и перед воинским начальством, и перед подчиненными. Нет нареканий, замечаний, взысканий. А тут строгий разговор со старшим лейтенантом. Его сомнения в благонадежности сержанта Волкова. И пристальный взгляд полкового особиста, который теперь всякий раз будет в чем-либо подозревать Виктора.
Но он вину свою искупил. Да и репутация его ничем более не запятнана. В бою ни разу не струсил, не подвел командиров и боевых товарищей. Несколько раз был ранен. Прошел с боями в стрелковых частях от Ржевского района и Смоленска до Белоруссии.
Теперь же ему надо быть осторожнее со своим словоохотливым другом. Вместе они всего несколько дней, а такой повод для недоверия уже появился.
