Его слова тут же были прерваны отчетливо донесшейся стрекотней скорострельных вражеских пулеметов, как минимум два из которых, что хорошо различалось по звукам, возобновили работу на флангах обороняющейся линии немецких войск.
Почти на всем протяжении перед гитлеровскими траншеями уже была пройдена полоса из колючей проволоки. Пехота, ведомая несколькими отчаянными офицерами и сержантами, устремилась на врага. Хриплые ликующие вопли идущих вперед на смерть людей разнеслись по полю боя. До решающего входа в траншеи врага оставалось совсем немного. Казалось, что от тех уже ничего не осталось. Все должно быть стерто во время повторного артналета. Победа сама шла в руки почти отчаявшихся, но теперь взбодренных командирами людей.
Шаг. Еще шаг. Всего-то тридцать-сорок метров до края ненавистной траншеи. Ее развороченный взрывом бруствер уже виден в дыму тем, кто шел впереди. Задние поджимали. Пехотная цепь ожила. Даже те, кто через силу встал, подгоняемый страхом быть расстрелянным, начали бодриться от ощущения скорого достижения поставленной цели. Приказ вот-вот будет выполнен. Враг будет разбит.
И тут под ноги тем, кто был впереди, из неожиданно ожившей траншеи полетели гранаты с длинными деревянными ручками. На флангах, один за другим, ожили несколько пулеметных расчетом. Затрещали автоматные очереди, захлопали винтовочные выстрелы. Снова и снова полетели гранаты. Взрыв за взрывом. Грохот, взлетающая ввысь и в стороны жиденькая растительность и комья затвердевшей до окаменения на солнце земли. Крики, вопли и хриплые стоны тех, кому перепали раскаленные пули и осколки. Брызги крови и пота, удушливый запах гари и раздирающее нутро каждого солдата осознание очередной боевой неудачи.
Серо-зеленая людская масса словно уткнулась, напоролась на что-то ершистое, колючее, очень острое, огненное и будто раскаленное добела. Бойцы начали откатываться назад, отходить, снова прижиматься к земле. Лишь бы уцелеть, лишь бы найти укрытие уже сейчас, потому как потом может быть поздно. Либо оно уже будет занято кем-то из своих, либо его самого настигнет смерть: достанет вражеская пуля или осколок.
Автомат в руках Виктора огрызнулся огнем. Две его очереди решили судьбу пулеметного расчета гитлеровцев. Пули прошили одного из врагов. Следом полетела граната из руки одного из бойцов. Этот прием в боевой работе при штурме окопов они отработали заранее. Путь вот-вот должен быть свободен. Бойцы залегли, ожидая ее разрыва во вражеской траншее, чтобы следом заскочить в нее, а потом сразу же перенести бой во все остальные земляные укрепления противника, уничтожать его там, в его стрелковых ячейках и блиндажах. Они подобрались ближе всех к немецким позициям. В случае успеха за ними тогда подтянутся все остальные. Их будет не остановить. Враг дрогнет и побежит. Все решают секунды до взрыва гранаты там, где засел противник.
Виктор бросил взгляд назад, на своих бойцов. За ним сейчас только те, кто уцелел, кому повезло, кто лучше освоил с ним боевую науку. Остальные либо ранены на подступах, либо убиты, сраженные немецкими пулями и осколками. Но больше половины из его подчиненных сейчас с ним. Они залегли и ждут его команды, его показательных действий по самым понятным боевым принципам: «за мной» и «делай как я». Иного не нужно. Все будет и так им понятно. Вкус победы они уже почувствовали. Она близка. Нужно только дождаться срабатывания запала и взрывчатки в гранате.
Взрыв. Виктор бросился вперед, чтобы заскочить во вражеские траншеи. Но его сбил с ног срезанный огнем врага солдат. Они падают вместе, рядом. Он снова пытается встать. Но не может из-за поливающего откуда-то с фланга бойцов его отделения вражеского пулеметчика. Следом едва ли не к его ногам прилетели со стороны ненавистных окопов одна за другой две гранаты с длинными деревянными ручками. Он сжался в комок, прижавшись к земле. Гранаты взорвались, обдав осколками все вокруг. Вероятно, один из них ударил его по каске, еще один застрял в прикладе автомата. Поблизости истошно закричал кто-то из его солдат. Как минимум двое лежали неподвижно, истекая кровью. Вражеский пулемет не умолкал, заставляя прижиматься к земле бойцов других отделений его взвода.
Виктор обернулся назад, пытаясь найти своего командира. Того нигде нет. Он увидел Федора и крикнул ему что есть мочи:
– Где лейтенант?
Товарищ не услышал его. Грохот боя заглушал все вокруг. Пелена дыма закрывала обзор по сторонам. Раненый солдат не переставал орать от невыносимой боли. Вокруг много неподвижно лежащих бойцов. Они уже мертвы или вот-вот испустят дух. Интенсивно сопротивляющиеся враги на передовой пресекали любую возможность приблизиться к ним. Враг отчаянно бился, используя все вооружение, что было у него под руками. На головы атакующих падали минометные снаряды. Из-за окопных брустверов, вертясь длинной рукоятью в воздухе, летели ручные гранаты. Захлебывались скорострельные пулеметы и огрызались очередями автоматчики.
