Нам предстояло сделать большой крюк вокруг острова, чтобы выйти к восточному побережью. Но мы морально устали от тренировок и ожидания, каждый из нас был готов к драке. Все понимали, что долго двигаться в пассивном режиме нам не дадут. Но, вопреки ожиданиям, торпеды на нас не реагировали никак. Локатор показывал низкую активность биотехов вокруг, но в трех милях к западу притаилась тяжелая мина, поэтому я старался не разгоняться, чтобы не насторожить ее. Взрыв такой громадины даже на приличном расстоянии был способен свернуть нам все навесное оборудование. И хотя новое расположение орудий подстраховывало от повреждений ударной волной, все же рисковать не хотелось.
Постепенно мы приближались к руинам Рошана, словно перебираясь с мили на милю по сетке планарных координат.
-- Осталось пятьдесят миль, -- сообщил Борис.
Я порядком устал от пилотирования, но виду не показывал. Пятьдесят миль -- пустяк, на среднем ходу доберемся к вечеру. В зоне действия локатора можно было различить три стаи патрульных торпед, поэтому нельзя было без необходимости подниматься высоко над грунтом, где нас проще было засечь ультразвуком. И хотя концепция Большой Охоты предполагала уничтожение биотехов в как можно больших количествах, Борис не спешил вступать в очередную схватку. Учитывая, что нас ждал еще и обратный путь, не стоило тратить гарпуны и ракеты попусту. У нас была цель — баржа с золотом, и все уже настроились на нее.
Шельф под днищем шел неровный, и глубина постоянно росла. Пройдя три мили, я глянул на глубиномер, показавший полных двести метров. Это была зона сумерек, и динамические датчики состояния корпуса выдавали данные о значительном компрессионном воздействии. В видимом спектре на мониторах виднелись только багровые тени, поэтому я перевел камеры в инфракрасный режим. И почти сразу заметил на дне странный, явно рукотворный объект. Борис его тоже увидел.
— Что это? — спросила Катя.
— Похоже на затопленный корабль, -- сощурившись, ответил Борис.
У него было больше опыта в обследовании объектов, затопленных в озерах и реках.
— Подойди к нему ближе, — скомандовал он.
Я подработал гребными винтами, взяв новый курс, и вскоре мы легли на грунт рядом с сильно заиленным кораблем. Точнее, это была баржа — однотипная с той, которую мы разгружали возле Рошана.
— Интересное дело… — Борис сощурился. — Не из одного ли они каравана?
— Думаешь, эта тоже с золотом? — спросил я.
— Можно предположить… — ответил он. — А вот проверить сложно.
— Да, выйти с газовым аппаратом на двухсотметровой глубине проблематично, — согласилась Катя. — Надо подумать.
— О чем? — глянул на нее Борис.
— О том, как это можно сделать. Нет, ну правда, баржа того же типа, вблизи Рошана. Высока вероятность, что они из одного каравана. Если на ней еще такой же груз золота?
-- А знаешь, сколько всего золота на дне океана? -- с иронией спросил Борис. -- Всё не соберешь. Такие глубины нам не по зубам. По крайней мере, пока. Но есть смысл задуматься об оснащении батиплана чем-то вроде манипуляторов. Хотя, манипуляторы тут тоже как мертвому припарка. Двигаем дальше, нечего брюхом ил давить. Пустые надежды -- штука вредная.
Я молчал. Я понимал, что сейчас самое время поделиться известным одному мне секретом, но у меня никак не выходило придумать правдоподобное вранье. И тут вдруг меня словно молнией поразило. Я сижу и думаю о том, как буду выглядеть! Похоже, Катя права, и Ольга действительно изменила меня, причем, в худшую сторону. Для меня имидж стал важнее добычи средств на Большую Охоту. Это уж вообще ни в какие ворота.
-- Погоди, -- сдавленным тоном произнес я.
Катя и Борис свели на мне взгляды.
-- Ты о чем? -- осторожно спросил Борис.
-- Ну, во-первых, ты выиграл пари, -- сообщил я ему, чтобы смягчить ситуацию.
-- В смысле? -- Борис еще больше напрягся, и я пожалел, что начал так издалека.
-- Ты говорил, что если Ольга собралась паразитировать на нашей команде, то она постарается сделать что-то очень полезное, чтобы ее точно не выгнали.
-- Ну. Не тяни.
-- Она сделала. Ты выиграл пари.
-- Да к дьяволу пари! Говори по делу!
-- Она создала и опробовала микроскопический грибок, инъекция которого приводит к выделению кислорода прямо в крови. Дышать не надо. А поскольку это кислород, то и никакой кессонной болезни. А поскольку нет дыхания, то нырять можно на выдохе, и это снизит влияние давления на глубине.
-- Погоди. -- Борис помотал головой. -- Откуда информация? Ольга соврет, не дорого возьмет.
-- Да это я уже понял. Но дело не в словах. Культура грибка у меня в каюте.
Честно говоря, я не был в этом уверен. В пробирках могло быть все, что угодно. Но сейчас пришлось идти ва-банк. Дальше, под перекрестным обстрелом вопросами со стороны Кати и Бориса, мне пришлось выложить все, как было, потому что мне не дали времени на придумывания вранья.
-- Обалдеть, -- присвистнула Катя. -- И эта сучка никому ничего не сказала?
-- Подороже собиралась продать, -- пробурчал Борис. -- В голове не укладывается.
