Густав выглянул в окно и действительно увидел крыльцо с покосившейся дверью, над которой висел плакат с выгоревшими буквами «Авиакассы». Войдя внутрь, он сверился с часами, висевшими по четырем углам комнаты. Нью-Йорк только-только продрал глаза, в Лондоне время к обеду, а Москве стрелки уже перевалили за полдень. На четвертые часы он не глянул, так как сообразил – времени у них, на самом деле, оставалось не так много, часа полтора, два от силы, и он спешно прошел к столику, за которым стригла ногти необузданного вида девица. Напротив, опершись на тумбу локтем сидел разморенный охранник, его взгляд скользнул по посетителю и вернулся к привычному ежедневному созерцанию декольте кассира.
Голова Густава после спиртного, а может, и после гонок по Москве в микромобиле, неприятно гудела. Поэтому он, отводя глаза от налакированного взглядами охранника выреза, присел на край стула и произнес:
– Два билета во Владивосток, на сегодняшний рейс.
– Сегодня два рейса, номер 1 из Домодедово и 725 из Шереметьево.
– Шереметьево, – уточнил Густав и протянул паспорта.
– В Шереметьево билетов нет, – дерзко ответила девица, при этом, даже не прекращая заниматься ногтями.
– Что? А… Тогда в Домодедово.
– В Домодедово билетов нет.
– То есть на сегодня билетов во Владивосток нет? – спросил Густав, удивленный, зачем, вообще, стоило заводить такой ненужный разговор. На этот раз девица даже не открыла рта, а просто покачала головой.
– Тебе в центральные надо, на Волхонке, может, там еще есть, – сжалился над эстонцем охранник.
– Спасибо, – раздраженно произнес Густав и направился на улицу, оставив этих рыбок тонуть в бездонном море служебной любви.
Дядька, увидев его, проворно перегнулся через сиденье и открыл дверь.
– Едем назад, за моим другом, потом быстро в центральные кассы на… Волхонку, – вспомнил он.
– Будет сделано, – понимающе кивнул шофер, и машина понеслась обратно.
Про себя Густав отметил, что обратный путь занял у них куда меньше времени, видимо, дядьку озадачил тон пассажира и он решил его лишний раз не нервировать. Прибыв на место, Сирман приказал Оке подождать, а сам выскочил из автомобиля и быстрым шагом направился к Храму. Гёйсе нигде не был видно. Подойдя к входу, он еще раз внимательно посмотрел по сторонам и решил глянуть внутри. Однако, едва он сделал первый шаг, как его вдруг одернули за рукав. Обернувшись, он увидел скорбную старушку, согнутую советской властью в три погибели и на закате лет прибывшую сюда за индульгенциями. Старушка тяжело дышала, и ее голова тряслась в дружеском треморе:
– Замели его, – молвила бабуля, плотнее обхватывая руку Густава, – единым махом замели.
– Кого замели? – не понял Сирманн. Для него такая встреча стала полной неожиданностью.
– Корешка твоего, – кашлянула бабуля, – тож был такой, нерусский. Ходил тут, лекции читал, черепахой пугал. А его и замели, вот только шапка осталась, – и она указала на валявшуюся у бордюра затоптанную ушанку с кокардой.
– Куда замели? – начал прозревать Густав, – кто?
– В шешнадцатое, наверно, куда еще? Тут больше нету. Полиция всех туда метет. Где пачпорт, говорят, а пачпорта нету. Ну, друг любезный, шпиен вражесткий, полезай в наш кузовок. Замели его, так-то, – и призрак коммунизма, исполнив свою роль, зашаркал прочь.
Густав стоял недвижимо, уставившись в одну точку. Нет паспорта. Вот оно! Финна увезла местная полиция. У него же не было с собой никаких документов! Вот ты, черт! Что делать? В гостиницу, к администратору? Долго. А вдруг Гёйсе ненароком болтанёт и про него. Имя, фамилия. Ему же все известно. А вдруг между Россией и Эстонией хорошо налажена связь и меня уже ищут? Как же я так не позаботился о втором паспорте? От этой мысли Густаву стало не по себе. Паника, перемешанная с неутихающей головной болью, зрела в нем, затмевая собой здравый смысл. Нет, нужно срочно вытаскивать Пюйкеннена, и бежать из этого города куда подальше. Так, шофер. Ему, похоже, можно доверять, – думал Густав, спеша обратно к машине.
– Птичка ваша, робяты, – загудел дядька, видя, как он приближается, – с насесту як бухнулась так и не виткликается, я ее веточкой, а она – молчок… – он осекся, заметив, что господин иностранец имеет весьма нездоровый вид, – Тюю, та на тебе лица нема.
– Слушай меня… моего друга… забрали в отделение, – задыхаясь, ответил ему Густав, садясь в автомобиль, – у него… паспорта не было.
– А куды? – понятливый шофер сразу завел машину.
– В шестнадцатое… Знаешь, где это?
– Та це ж на соседской улице, знаю.
– Поехали.
VI. Значок.
