Быстро промелькнули минуты полетного времени, ударные самолеты вышли на цель. Сразу стало ясно: внезапной атаки не получится. Над разбомбленным, но не покоренным укрепрайоном, стлалась густая пыль вперемешку с черными клочьями дыма. А в этой пыли и гари сражались с превосходящими силами «духов» наши десантники. Летчики были вынуждены уйти на второй круг, прицельно-навигационные комплексы отказывали в такой сложной обстановке, приходилось целиться «на глазок». Лишние минуты позволили «духовским» зенитчикам пристреляться. И без того плотный заградительный огонь превратился просто в пылающую огненную стену. Единственное, что спасало летчиков — из-за пыли и дыма моджахедам тоже было трудно целиться в стремительные крылатые силуэты.
Штурмовики, описав круг над этим горным адом, определили цели и вышли на рубеж атаки. Пара «Грачей» понеслась в пологом пикировании к душманским пещерам. А «Су-семнадцатые» обрушились на зенитные установки. Вокруг пикирующих штурмовиков вились трассы раскаленных стальных ос, которые жалили насмерть. Град тяжелых пуль обрушивался на Су-25 с неистовой яростью, казалось, самолеты бьются в лихорадке. Но, не смотря на все это, пилоты строго выдерживали боевой курс.
Штурмовики неслись сквозь огненный девятый вал, позади них веером расходились отстреленные пылающие ИК-ловушки. Наконец, словно в замедленной съемке, в прицеле появляется черный зев пещеры. Едва заметное движение ручкой управления, и светящееся перекрестье прицела ложится посередине темного провала. Все вокруг замирает, перестает существовать — остается только светящаяся прицельная марка на изображении цели. Еще немного… Острый нос штурмовика чуточку задирается. Пуск!!! Утоплена гашетка, из-под крыльев выбивает пламя, две тяжелые ракеты хвостатыми кометами уносятся вниз. Штурмовик свечой уходит вверх. Рядом проносятся дымные полосы ракет ведомого, Сергей идет крылом в крыло с ведущим. Где-то внизу вспыхивает яркое пламя.
Пара «Стрижей» в это время «гасит» зенитки. Самолеты перестраиваются и снова наносят удар. Тяжелые «гвозди» — С-24 крошат гранит скальных перекрытий пещер. Они обваливаются, становясь могилой для сидящих там моджахедов. Еще заход — Егор и Сергей выпускают последние ракеты, а Гиви с Игорем расстреливают последние оставшиеся НУРСы. Сопротивление душманов заметно ослабевает, и теперь наступает очередь вертолетов атаковать горные укрытия. «Крокодилы» выныривают из облаков пыли и наносят удар противотанковыми ракетами. Радиоуправляемые ПТУРСы влетают точно в разверстые входы пещер. Потом вертолеты обрабатывают цель неуправляемыми ракетами. Один из вертолетов внезапно резко проваливается вниз, в тучах пыли сверкает «сварка».
«Сварка» слева! Атакую! — Егор орет в шлемофон.
Его штурмовик, словно сокол, падает с небес. Ревет автоматическая пушка, лавиной раскаленного металла сметая все на своем пути. Зенитная установка тонет в пламени, но подбитому вертолету уже не помочь. Подбитая «вертушка», беспомощно кружась, падает на камни. Яркая вспышка взрыва, Ми-24 окутывается пламенем и в считанные секунды сгорает прямо на глазах у летчиков.
Всем «Драконам», звено, в атаку! Цели выбирать самостоятельно, огонь без команды.
Вас понял. Мы их в клочья разорвем. Хана «духам»!
В голосах ребят слышалась ярость. Она выплескивалась потоками снарядов, рвала моджахедов, крошила камни, корежила оружие. Рядом неистово колошматили позиции «духов» три тяжелых боевых вертолета, страшно мстя за товарищей. Оставшиеся Ми-8 уходили на малой высоте. Десант перенацелили в более безопасное место.
Наконец, Егор дал команду своим летчикам прекратить бой.
— Прекратить атаку. Все. Возвращаемся, ребята, возвращаемся.
Горючего в баках оставалось только на дорогу домой. Майор тоже повел своих вертолетчиков на аэродром.
Из кабин пилоты вылазили мокрые от пота. Комбинезоны у всех были — хоть выкручивай. Люди гладили борта боевых машин потными ладонями, будто благодаря их за тяжелый ратный труд.
Подошел майор Боровик.
Товарищ, майор, задание выполнено… — стал, было, докладывать Егор.
Но комэск лишь устало махнул рукой.
Ладно. Пойду похоронки писать… Ну, да это уж моя забота и моя вина, что их не уберег, — и майор медленно, устало припадая на одну ногу пошел обратно к вертолетной стоянке.
Летчики постояли молча и так же молча разошлись: всех угнетала потеря боевых товарищей.
Егор пошел в расположение госпиталя. Настроение у него было прескверное: авианалет, гибель экипажа Ми-24, тревога за Наташку, все чувства смешались в один замысловатый минорный клубок. Рогозину он нашел в комнате отдыха медперсонала. Девушка сидела на кушетке, неизвестно и, закрыв глаза, пыталась отдохнуть.
Егор тихонько постучал в приоткрытую дверь.
Наташка, привет, а я тебя везде ищу.
Привет, — не меняя позы, сказала она. — Что ты хотел?
Ты пропала после авианалета. Я очень переживал за тебя.
Господи, Егор, как же ты мне надоел… — медленно произнесла она, открывая глаза.
У Савицкого перехватило дыхание от бешенства.
