Уже под вечер летчики получили задание: вылететь звеном и подавить сопротивление моджахедов, блокировавших перевал. На узкой горной дороге догорали два грузовика, лежали тела мертвых солдат. Живые жались к камням под беспощадным огнем «духов». Наши отвечали короткими очередями, экономя патроны. Укрывшись за каменной осыпью, грохотал тяжелым пулеметом БТР. Со стороны моджахедского укрытия вырвалось несколько дымных стрел реактивных гранат. Сверкнули вспышки разрывов, во все стороны полетели острые обломки камней. Крупнокалиберный пулемет умолк. Душманы, было, высунулись из своего укрытия. КПВТ загрохотал снова, сверкающая струя тяжелых пуль размазала внутренности моджахедов по скальной стене. Уцелевшие солдаты, переползая между камней, собирались возле бронетранспортера.
Б…дь, да сколько это будет еще продолжаться⁈ — выдохнул пехотный капитан. Грохот близкого взрыва заглушил его слова.
Сейчас прилетят, — обнадежил его радист. — Я авиацию вызвал.
Скорее бы… А нас летуны не накроют?
Не-а, я штурмовики вызвал.
Ну, ждем-с.
Ждать пришлось недолго. Из-за скал вынырнули крылатые тени, мелькнули яркие хвосты огня ракет. Каменное укрытие моджахедов разорвало вспышкой взрыва. Откуда-то сбоку застрочил зенитный пулемет, еще одна пара крылатых теней вынырнула из ниоткуда и выплюнула хвостатые языки огня. Пулемет умолк.
Навстречу «Грачам» хлестнули очереди зенитного ДШК, штурмовики ответили огнем на огонь. Веер реактивных снарядов выбил фонтаны огня на земле. Штурмовики сделали еще один заход, после чего развернулись и пошли на базу.
Мотострелки, сначала с опаской, а потом смелее побежали вверх по дороге, ведущей к перевалу. За каменным завалом виднелся искореженный крупнокалиберный пулемет, рядом валялись полуразорванные взрывами тела моджахедов. Пыль, осевшая на трупах, была кирпично-красной от пропитавшей ее крови.
Ну, что, доигрались «духи» на тромбоне, — прокомментировал капитан.
Штурмовики вернулись на свой аэродром. К тому времени уже порядочно стемнело, но посадку пилоты провели ювелирно. Было время ужина, и летчики явились в столовую, в чем были: в летных комбинезонах и защитных шлемах, еще не «остывшие» после боевого вылета. Войдя в помещение столовой, летчики сняли шлемы, один Игорь почему-то этого не сделал.
Накормит ли кто-нибудь доблестных рыцарей неба⁈ — воскликнул он, чем вызвал улыбки официанток.
Егор неслышно шагнул к Игорю и щелкнул фиксатором светофильтра его шлема. На лицо летчику мгновенно опустилась толстая, абсолютно непроницаемая пластина поляризованного стекла. Незаменимое в полете, особенно на больших высотах, светозащитное забрало сейчас сыграло с летчиком злую шутку. Не ожидавший такого поворота событий, опешивший от внезапно наступившей темноты, Игорь резко развернулся и со всего маху врезался лбом в опорный столб, поддерживающий палатку. Грянул дружный взрыв смеха.
Командир, ну разве так можно? — озадаченно сказал летчик, стаскивая злополучный шлем.
Находиться в помещении в головном уборе некультурно. Особенно в присутствии дам, — наставительно подняв палец, сказал Егор. Свой шлем он снял и держал зацепленным на руке за ремешок.
Виноват.
А еще рыцарь, — продолжал Егор. — С закрытым забралом. Айвенго реактивной авиации.
Под шутливую перебранку ужин был съеден.
Ох, еще бы добавочки, — мечтательно промурлыкал Сергей, допивая компот.
Пошли-пошли, ты и так себе в пузо два взлетных веса накидал. Смотри, как бы отбомбиться преждевременно не пришлось — под общий смех «подколол» друга Егор.
Послушай, Гиви, а чего ты сегодня такой радостный? — спросил Игорь.
Земляка встретил. На одной улице в Цхалтубо жили. В школу одну ходили, дрались вместе. Потом авиамодельный кружок вместе ходили. А теперь он на вертолетах летает. Его семья на Украину переехала, и он в Чугуевское летное поступил. Сейчас пойду к нему, он в гости звал.
Егор улыбнулся:
Только с дегустацией подарков не переборщи.
Обижаешь, командир! Посидим, родной город, горы, море вспомним…
К столу, где сидели летчики, подошла Наташа.
Егор, я хотела с тобой поговорить.
Летчик поднял глаза на собеседницу. Лицо его оставалось спокойным и не выражало никаких эмоций.
Чего ты хочешь?
Ничего…
Не верю, — он помолчал. — Ну, что ж пойдем.
Они вышли из палатки и пошли по тропинки к палаточному городку.
Егор, ты прости меня, я вчера повела себя не лучшим образом. Я понимаю как тебе тяжело.
Послушай, — молодой летчик резко остановился. — Давай прекратим эту бесполезную игру словами. Наташ, мне это надоело. Временами ты кажешься очень человечной. Но это, скорее всего, заставляет делать твоя работа. Все твои извинения — это простая формальность. Тебе же ведь все равно. Так зачем нужны эти пустые слова?
Это не так.
Да мне плевать. Я искал тебя вчера весь день, переживал за тебя. И ты после этого мне такое говоришь. Как я должен относиться к тебе после этого?
Наташа умолкла.
Но ведь мне ничего не угрожало…
Да что ты говоришь! Над взлетным полем носится пакистанский истребитель и расстреливает все из пушки. И тебе при этом ничего не угрожает. Ты вообще понимаешь, что ты мелешь?
