— Ну. Мы малозаметные. На спину мне не сморкайся, — запротестовал пилот.
Остановились на крошечном острове — требовалось проверить аппарат. Укс новеньким гаечным ключом инспектировал натяжение тяг, Лоуд прогуливалась вокруг, осматривалась. Изредка доносились ее тяжкие вздохи. Внеплановая отмена концерта и на самого пилота произвела тяжкое впечатление. Вроде бы не профессиональный артист, а вот как-то настроился уже сыграть…
Начал убирать ключи.
— Как оно? — немедля поинтересовалась напарница.
— Недурно. Собственно, я сам участвовал в работе, уверен в надежности. Прекрасные мастера. Но осмотр все равно был необходим, полет небрежности не любит, — Укс тщательно закрепил коробку с инструментом и с некоторым удивлением осмотрелся: — Странная линза. Вообще не линза.
Дельтаплан стоял на шаре — в буквальном смысле — под ногами воздухоплавателей горбился голый округлый объект, похожий на колобок, только относительно крупный — шагов сорок в диаметре. Гладко-лысый, как башка Профессора, но в отличие от башки, имеющий определенные признаки космического тела, классифицируемого как «планета астероидного типа-Б». Ландшафт был лаконичен: троица холмиков, похожих на мини-вулканы, все остальное заросло крепенькими сорняками. Признаков цивилизации немного — стоял цветочный горшок со стеблем аккуратно срезанного колючего цветка. Видимо, цивилизация была не особо древняя — слой пыли на горшке умеренный.
— Гм, это что такое? — несколько напрягся Укс. — Почему горшок? Что за иносказательный намек?
— Да уж какой намек. Это, Уксик, прямое доказательство твоего манкирования чтением классической литературы.
— Ну, возможно. А если конкретнее?
— Если конкретнее, то простая житейская история. Жил юный монарх, философствовал, скитался, вырос, влюбился, съехал к невесте — там-то наверняка жилплощадь попросторнее.
— Э-э… а горшок?
Профессор поморщилась:
— Дался тебе этот горшок. Тут, можно сказать, философская драма, а ты «горшок-горшок». В горшке произрастал местный розарий, видимо, пал жертвой вспыхнувших романтических чувств: цветок чикнули и презентовали какой-то теплокровной красавице. С одной стороны грустно, с другой закономерно. Судьба у цветов такая: усладить взор и засохнуть. И это хорошо, могли бы в соковыжималку сунуть и розового масла нагнать в промышленных масштабах. Короче, тут долго объяснять, лучше сам почитаешь книгу, поразмыслишь. У нас в университетской библиотеке есть экземпляр с автографом автора. А сейчас лучше скажи — ты сам-то как?
— В смысле? Насчет горшка?
— Что горшком не обзавелся, я как раз вижу, — заверила Лоуд. — До этого мы, слава богам, еще не докатились. Но влюбился или нет? В маленькую или в большую? Нет, я не склонна к ростовому шовинизму, просто любопытно.
— Слышь, безмозглая, ты окончательно спятила?
— Вот грубо. Я в лучшей форме, что подтверждается безусловным успехом лекционного концерта. А вот ты слегка неадекватен. Нет, отыграл вдохновенно, это молодец, я даже не ожидала. Но откуда этот всплеск сентиментальности⁈ В щечку он девушек на прощание целует. Выглядит донельзя трогательно, прямо аж пугает.
— Чего тут такого стебного? — проворчал Укс. — Просто они были очень милые.
— Несомненно. А вот те давешние служаночки тоже были милые, однако…
— Те были шалавно-милые. А эти — иное дело. Меня далеко не всегда просят оставить на память часть себя.
— О! Улучшением генофонда интересовались? Какие умницы! Положительно, Большой Гэс мне нравится всё больше и больше, просто удивительный островок. А ты что? Неужели пожмотничал?
Укс поморщился и молча прошелся вокруг дельтаплана.
Ощущать, как твердь закругляется и одно из крыльев аппарата уходит за горизонт, было странновато. Действительно, нужно про эту «фату» почитать, уж очень оригинальна.
Стоял пилот на макушке острова-планетки, смотрел в бездну. По сфере дрейфовали точки-линзы — и вверху — те малодоступные, и внизу — удобные, но, видимо, ненужные. Чуть светилась пустота. Красиво. Бессмысленно.
Профессор, погулявшая вокруг опустевшего горшка, подошла и встала рядом.
— Ладно тебе. Да, иногда и я глупость ляпну. Не могу же я отрываться от широких мыслящих масс, это будет весьма самонадеянно с моей стороны. А с Джик что-нибудь порешаем. Я полагала, еще годик-два в запасе есть.
— Да что год-два в нашей жизни? — пробормотал Укс. — Мелькнут разом. А у дитя проблемы. Ее же на вершины скал и стен постоянно так и заносит, а она, глупышка, даже не понимает почему. И как тут объяснишь? Разобьется.
— Не преувеличивай. Детям такое свойственно. Лезут куда не надо. Вон у Светлоледи старшая невестка — тоже по юности на любую скалу норовила вскарабкаться и брякнуться. Рассказывает о былом с большим юмором.
— Это Ратка-то, которая по стихотворству и некромантии? Тоже ты нашла с кем сравнивать. Их Рататоск — насквозь магичка, там различные таланты аж из задницы брызжут. Иной раз в глаза случайно глянешь, а там мертвяки тысячами маячат.
