Особенно большую роль сыграли штурмовые группы, ранее прошедшие специальную подготовку. Группы автоматчиков просачивались между домами, проникали в тыл противнику, вели разведку и до подхода основных сил штурмового отряда блокировали отдельные улицы. Орудия сопровождения, действуя попарно, вели огонь прямой наводкой, уничтожая огневые средства в зданиях и разрушая баррикады на улицах. Передвигались скачками: в то время, когда одно орудие вело огонь по противнику, второе совершало перемещение на новые огневые позиции.
Танки и САУ двигались за пехотой на удалении 150—22 метров. Как только пехота встречала сопротивление противника, они выдвигались вперед, вели огонь по вновь обнаруженным целям или разрушали баррикады.
В 15 часов соединения 11-й гвардейской армии ворвались на площадь перед Королевским замком. Артиллерия открыла по замку огонь прямой наводкой, а в воздухе над ним появились тучи советской авиации. Самолеты 18-й воздушной армии совершили массированный налет на крепость. Под прикрытием 232 истребителей они разрушали крепостные оборонительные сооружения, огневые позиции артиллерии и уничтожали войска противника. Неоднократным массированным налетам авиации флота и 4-й воздушной армии подверглась и база Пиллау, где находились военные корабли и транспорты врага. Всего за третьи сутки штурма было советской авиацией совершено 6000 самолето-вылетов и сброшено 2100 бомб разного калибра. Поздно вечером в полосе наступления 50-й армии сдался последний форт внешнего оборонительного обвода Кёнигсберга – «Гнейзенау».
В этот день наступавшие войска действовали преимущественно штурмовыми отрядами и группами. Вся дивизионная артиллерия была придана штурмовым отрядам. Непрерывно росло число орудий сопровождения. Например, если в 43-й армии 6 апреля их было 188, то к исходу 8 апреля – 312. Кроме того, в уличных боях для стрельбы прямой наводкой широко применялись одиночные реактивные снаряды. С этой целью в гвардейских минометных бригадах были созданы по 2–3 штурмовые группы по 12 человек каждая. Стрельба реактивными снарядами М-31 велась прямо из укупорки, которая устанавливалась напротив объекта, подлежавшего разрушению.
В этот день гарнизону Кёнигсберга через парламентеров было предложено сложить оружие, однако немецкое командование не приняло этого предложения и подчиненные им войска продолжали сопротивление. Более того, была предпринята попытка силами отдельных частей гарнизона Кёнигсберга прорваться на запад в полосе 43-й армии, которая была пресечена. Также не увенчалась успехом и попытка противника деблокировать город ударом 5-й танковой дивизии с Землянского полуострова.
9 апреля в 9 часов 30 минут советские войска вновь открыли шквальный огонь артиллерии по кварталам и объектам, которые все еще продолжал удерживать противник. С воздуха по ним наносились удары авиации. Не выдержав этого напора, отдельные группы немецких войск в разных местах города начали сдаваться в плен. Вскоре этот процесс стал массовым. В 21 час в бетонном каземате бомбоубежища акт о безоговорочной капитуляции гарнизона подписал комендант крепости генерал О. Ляш. Над фортом «Дердона» взвился советский флаг.
Вспоминает генерал И.Х. Баграмян.
«К вечеру 9 апреля вся северо-западная, западная и южная части Кёнигсберга были в наших руках. Противник продолжал из последних сил удерживать лишь самый центр и восточную часть города.
Наконец комендант Кёнигсберга принял первое за последние два дня боев разумное решение. Он выслал к нам парламентеров с сообщением о прекращении дальнейшего сопротивления. В 18 часов 30 минут генерал К.Н. Галицкий доложил маршалу А.М. Василевскому о прибытии в штаб 11-й гвардейской стрелковой дивизии представителей коменданта полковника Хевке и подполковника Кервина. А.М. Василевский распорядился послать с ними наших представителей в штаб генерала О. Лаша для принятия капитуляции. В качестве парламентеров в расположение противника пошли начальник штаба 11-й гвардейской стрелковой дивизии подполковник П.Г. Яновский, капитаны В.М. Шпитальник и А.Е. Федорко. С опасностью для жизни они пробрались к бывшей Университетской площади по заваленным обломками, подбитой техникой и заминированным улицам. В 21 час 30 минут генералу О. Лашу был вручен ультиматум советского командования, и он после некоторых колебаний подписал письменный приказ своим войскам о прекращении сопротивления.
