— Ты с ума сошла? Анна тебя убьет! — я взываю к ее сознательности, но она только глупо улыбается:
— А как она узнает? Ты же не побежишь жаловаться Женечке?
За сравнительно короткий срок Лиза досконально меня изучила. Естественно, я ни за что не сдам ее родителям, и, судя по нулевой реакции на громкую музыку, соседи нам попались суперлояльные.
Настороженно кошусь на Шарка, непринужденного болтающего с Фантомом, повожу плечами от дурных предчувствий и умоляю сестру:
— Можешь хотя бы его не звать? Лиза, пожалуйста! Все это плохо закончится! — я вдруг остро осознаю, что не хочу иметь с Шарком ничего общего, видеть холеную физиономию, слышать надменный смех, верить лживым речам и ощущать запах парфюма с привкусом полыни и плесени. Достало страдать! И противная, ноющая, изматывающая боль в груди превращается в обжигающий гнев.
— Варь, просто не лезь. Он — часть компании, друг Саши, и вообще — он сегодня на тачке! Не хватало нам с Фантомом рассориться из-за твоих капризов, — Лиза остается непреклонной, машет Фантому в ответ на его пристальный взгляд и напоследок припечатывает: — Я понять не могу, в чем проблема. Я же предупреждала, что Шарк часто меняет девчонок, и до сегодняшнего дня тебя это устраивало. Разве он что-то тебе обещал?
Я сникаю и молча отхожу в сторону. В словах сестры есть резон. Я сама, по детской наивности, возвела Шарка в ранг благородного принца, нафантазировала то, чего нет, развесила уши и рада была обманываться. А в их взрослом, циничном мире даже признание в любви ничего не значит…
Но я не могу обижаться на Лизу и даже немного сочувствую ей. Фантом — центр ее мира, для нее он намного важнее меня. Она же не нанималась мне в няньки, не обязана быть со мной чуткой, потакать капризам и вытирать сопли.
…До нового района решили добираться на машинах — кроме Шарка, в их тусовке еще три автовладельца. Фантом выбирает тачку по статусу и сразу направляется к дорогущей иномарке лучшего друга. Тот нажимает на брелок, галантно распахивает передо мной правую переднюю дверцу, но я демонстративно влезаю назад, а компанию Шарку составляет язвительный и разговорчивый херувимчик. Однако на полпути я понимаю, что решение было неверным — Лиза перебирается на колени Фантома, и парочка голубков, смачно чавкая, остервенело засовывает языки друг другу в рот.
Приклеиваюсь лбом к прохладному стеклу и улетаю далеко-далеко… В параллельный мир, где меня любят ни за что-то, а просто так. Где не врут, не бросают и не предают. Где не делают больно.
Гости вопят и хохочут на весь подъезд, гремят бутылками в пакетах и, как попало побросав у двери обувь, безошибочно определяют направление к нашей комнате. Пока я закидываю в шкаф розовые махровые тапочки, подаренные бабушкой на четырнадцатилетие, ребята занимают места на полу и на кроватях, а кто-то отправляется на экскурсию по квартире. Шарк царственно шествует через прихожую, брезгливо озирается, но, завидев меня, мгновенно преображается — снисходительно лыбится и снова подмигивает. Я не реагирую, и его бровь удивленно ползет вверх.
Из кухни несет сигаретным дымом, повсюду бродят незнакомые личности, Шарк то и дело вырастает передо мной и пытается выяснять отношения. Запираюсь в родительской спальне, устало валюсь на диван и надолго зависаю в соцсетях. Ничего интересного в них не происходит, и я, закутавшись в мягкий плед, пробую уснуть.
Мысли скачут, как взбесившиеся зайцы, я то злюсь, то страдаю, то оправдываю Шарка, то жалею себя… Но вдруг оказываюсь в темной, просторной подсобке заброшенного музея. Пахнет пылью, растворителем и запустением, призрачные тени пляшут по стенам и потолку.
В полуметре слева белеет прямоугольник простыни, и я одним движением ее сдергиваю. Хаотичные линии, принадлежащие кисти загадочного художника, приходят в движение, переплетаются и размываются на холсте. Сознание меркнет, меня затягивает в воронку полуреальности-полусна.
Дождь, ночь, раскрытое окно, освещенная уличным фонарем комнатка — тесная, жуткая, но до мельчайших деталей привычная. В ужасе устремляюсь к дверям, но замечаю сидящего на подоконнике светловолосого парня и замираю в проеме. Он кивает и улыбается, словно мы — старые друзья; рядом с ним по облезлым, давно не крашеным доскам важно прогуливается голубь Вася. С облегчением выдохнув, с ногами влезаю в жесткое, потрепанное кресло у окна, смеюсь и заваливаю парня вопросами, а он многословно отвечает. Мы угощаем Васю семечками, едим шоколадные конфетки и разговариваем о разном. На душе радостно, трепетно и спокойно, эти двое — моя настоящая семья, и я просыпаюсь в горячих слезах и абсолютно счастливой.
Светлые эмоции бурлят и искрятся в душе, но явь возвращается и стремительно их придавливает. От разочарования я не могу пошевелиться.
Ох, не зря бабушка предостерегала меня от сна на закате!..