— Да сгинь ты уже! — я отталкиваю его и разражаюсь визгом. — Убирайтесь! Все! Если через пять минут здесь останется хоть один посторонний, я…
Мозг работает в автономном режиме. Руки хватаются за спинку стула, и в следующий момент он с грохотом и треском впечатывается в угол.
Перепуганные гости мигом трезвеют и, в спешке собрав манатки и обувь, выбегают в подъезд. Фантом не выказывает потрясения или испуга, но движется проворнее, чем обычно, и тоже торопится покинуть квартиру, и Шарк, многозначительно ухмыльнувшись на прощание, плотно прикрывает за собой дверь.
В ступоре зависаю над грудой деревяшек и прихожу в неописуемый ужас: не знаю, что на меня нашло, но я и вообразить не могла, что могу быть настолько взрывной и решительной. Пускаюсь на поиски мусорных пакетов, совка и швабры и быстро ликвидирую учиненный мною беспорядок, но руки заметно трясутся.
В ушах вязнет благословенная тишина. Хочется продезинфицировать воздух, с хлоркой отмыть поверхности предметов, отмотать время назад и никогда не отпускать Лизу в ядовитую паутину, растянутую Фантомом.
Из ванной доносятся тихие всхлипы, и я осторожно стучу по матовому стеклу:
— Лиз, все ушли. Открой!
— Это ты во всем виновата! — огорошивает сестра из-за двери. — Свалилась как снег на голову! Я еле от тебя избавилась — спасибо Шарку, — и все было хорошо, но ты спровоцировала его своими похождениями. Теперь и Саша усомнился во мне. Ночуешь непонятно где, потом какие-то недоделанные менестрели тебе в любви признаются, а что я? У меня же все мечты рухнули. Жизнь закончилась! Ненавижу тебя!
Я все еще не в порядке, но из последних сил сдерживаюсь от ответных упреков — по всему выходит, что Лиза, знавшая о непорядочности Шарка и моей патологической наивности, специально сводила меня с этим придурком, чтобы я не мешала ей доказывать Фантому свою исключительность. Ей плевать на меня, но я благодарна ее маме за доброту и не намерена провоцировать скандал.
Глубоко вдыхаю и продолжаю непростой диалог:
— Лиза, ты же сама рассказывала про их больное увлечение — постоянно соблазнять новых девчонок. Ты задела Фантома своей неуступчивостью, и он затаил злобу. Он подонок, но сегодняшним мерзким поступком унизил только себя. Забудь его. Просто забудь! Закончились твои неприятности, а не жизнь!
Лиза молчит, и я удрученно выпаливаю:
— Ты не права на мой счет. Но я понимаю твои чувства, ни в чем тебя не виню и больше не буду доставать.
Возвращаюсь в комнату, собираю в мешок стаканчики и бутылки, стаскиваю с кроватей постельное белье, волоку к стиральной машине и запускаю самый высокий температурный режим. Падаю на голый матрас и наконец перевожу дух.
Черт знает что. Видимо, бабушка не зря за меня боялась и постоянно читала нотации про опасный подростковый возраст. Еще бы, ведь папа умудрился обзавестись мной, будучи примерно моим ровесником, а я пошла в него добротой и доверчивостью. Но что-то отвело от меня неприятности. Моя интуиция? Обстоятельства? Судьба?..
Снова открываю чат с неизвестным шутником и перехожу на его аккаунт. Он создан несколько лет назад, но совершенно пуст — только верхушку страницы венчает странный ник: StreetSpirit.
Скорее всего, кто-то из гнилой компашки Фантома захотел таким способом посмеяться надо мной — они там все альтернативно одаренные. Или же это козни Шарка — эгоистичный придурок решил вывести меня на ссору и сам все это написал.
Но обе версии не выдерживают критики: никто из ребят не посмел бы прислать Шарку издевательскую картинку, да и сам он слишком глуп, чтобы утруждать себя поиском рифм.
Я снова перечитываю посвященный мне стих, и сердце разрывается от тоски — словно кто-то давно потерянный передал мне привет из небытия. Взгляд застревает на последней строчке, и тело — от макушки до самых кончиков пальцев — пронизывает разряд тока.
«…Я с тобой, пока я тебе нужен…»
Эта фраза послышалась мне однажды, когда похожий на Хаула парень вывел меня из музея и проводил до автобуса!
Это не ошибка и не шутка. Это мой благородный и загадочный спаситель снова пришел на помощь.
«Тебе меня звать не придется…» — проносится в голове, и я едва не теряю сознание от приступа одуряющего волнения.
21
Крикнув Лизе, что скоро вернусь, я, прямо в пушистых тапочках и испачканных в пыли джинсах, вылетаю на площадку.
Наш дом сдан в эксплуатацию всего три месяца назад, некоторые квартиры еще не заселены, рамы в подъезде местами не отмыты от побелки, в нишах валяется строительный мусор. Пахнет мелом и краской, а еще — торжественным ожиданием новой, наполненной счастливыми моментами жизни. Перепрыгивая через три ступеньки, я бегу на верхний этаж и вскоре оказываюсь на темной гулкой лестнице, ведущей к чердаку. Она упирается в металлическую дверь, но замка на ней нет, и я легко выбираюсь на крышу.