Наушники у всех одинаковые, но разных неоновых цветов – желтого, зеленого, синего и розового. Все тут сейчас существуют в своем собственном мире, пока остальной мир продолжает существовать сам по себе. Ноа достаточно беглого сканирования, чтобы различить невидимые линии, связывающие или разделяющие пары. Она встряхивает кудрями и разглаживает цветы на блузке. Ей вдруг ужасно хочется танцевать. Последняя ее вечеринка была посвящена 110-летию города Тель-Авив-Яффо. Ну, не то чтобы вечеринка – в одиннадцать она уже была в постели.
Гур ставит ящик с выпивкой на пол и показывает на красивую девушку с роскошными дредами, подпрыгивающими в воздухе, что танцует на дальнем конце крыши:
– Это Либи, моя сестра.
Ноа удивлена, что та тоже в наушниках, но ничего не говорит. Гур, угадав ее мысли, поясняет:
– Мелодию она не слышит, но ритм чувствует.
По дороге Гур рассказал, что Либи шестнадцать, ровно столько же Габриэле, только выглядит она полной противоположностью дочери Ноа. Габриэла никогда бы не решилась надеть желтое платье и так свободно отплясывать.
Ноа спрашивает, как извиняются на языке жестов. Гур потирает пальцы правой руки о тыльную сторону левой руки и добавляет, что его сестра отлично читает по губам.
– Познакомь нас, – просит Ноа.
Либи замечает Гура и движется навстречу, продолжая танцевать.
– Ты потрясающая, Либи! – начинает Ноа. – Меня зовут Ноа, и это я задержала твоего брата, это все моя вина, я увидела его там в костюме, который, как я поняла, сделала ты, и просто не могла отвести глаз…
– Смотри на нее, – подсказывает Гур, – и говори помедленней.
– Ой! Про-сти, – теряется Ноа, – это мо-я ви-на, что…
Либи переводит взгляд на брата и начинает стремительно жестикулировать. Короткий быстрый разговор без единого звука, в конце которого брат и сестра громко хохочут и хлопают друг друга по плечу. Ноа заражается их весельем, хотя и понимает, что смеются они над ней.
– Так нечестно! Говорите медленнее, может быть, я пойму.
Либи протягивает ей зеленые наушники. Ноа предпочла бы желтые или синие, но главная проблема не в цвете, и это знает любой кудрявый человек, а в том, что в наушниках с дужкой волосы будут использовать любую лазейку, чтобы устроить бунт. Поразительно, но вместо захватившего страну хита с английским припевом Ноа слышит голос Бьорк, шепчущий:
Это моя музыка, а не ваша! – проносится в голове у Ноа.
Все улыбаются и скачут под припев
Ноа скачет со всеми, но уже после нескольких прыжков чувствует себя слишком без лифчика. Тогда она принимается расхаживать между танцующими, раскачивая головой. Протанцевав мимо пляжного надувного матраса-крокодила, Ноа прикидывает, насколько велик ее грех – она танцует на крыше, вместо того чтобы медитировать на “Острове тишины”.
Как только Ноа перестает танцевать, ей снова становится холодно. Она подходит к газовой печке-грибу у столика с закусками и греется в ее оранжевом сиянии. А если пойдет дождь, если хлынет ливень и все убегут с крыши, тревожится Ноа, не забудут ли выключить газ? Но тут же одергивает себя: что за неуместные старушечьи страхи.
Бутылки вина-водки-арака, купленные на ее деньги, расставлены на столе, и Ноа радуется – без них угощение было бы уж слишком скудным: чипсы и сладости, насыпанные в пластиковые тарелки. Над одной из тарелок склонился юноша в дедушкиной жилетке. Выбрав белую зефирку, он замечает, что Ноа смотрит на него, и улыбается ей. Эта улыбка – сплошь ровные белые зубы и юношеское нахальство – заставляет обоих сдвинуть наушники на затылок синхронным, будто заранее отрепетированным движением.
Музыка исчезает, и их окутывает тишина субботнего вечера.
– Что ты пьешь? – спрашивает Ноа и тут же расстраивается, что прозвучало очень по-теткински.
– Мне еще домой рулить, – спокойно отвечает он.
– Тогда апельсиновый сок.
– А тебе что налить?
– То же самое, – говорит она и добавляет: – Только с водкой.
“Так, тетушка Ноа, исчезни, прошу тебя!”
Парень наливает в стакан с соком из бутылки “Финляндии”, наушники на их шеях издают ритмичный гул. Ноа медленно поводит плечами, словно рисует в воздухе круги. Парень пялится на нее во все глаза. Это даже как-то слишком просто.
– Решил меня споить? (Стакан уже полон по самые края.)
– Ой, прости. – Юноша отставляет бутылку и протягивает стакан Ноа.
– Если я свалюсь тут бездыханная, тебе придется тащить меня как бревно. Хотя погоди, мы же в Иерусалиме. Как Иисус тащил крест.