Вот он, прямо перед ней. Черный том, мрачный и массивный, прямо фунт мяса, а не книга, а внутри, как в вагоне поезда, царит духота – от теснящихся слов. Она перебирает белые, как старые кости, и тонкие, точно доисторические саваны, страницы.
Внезапно рядом возникает продавщица и с улыбкой информирует:
– Бестселлер последние пять тысяч лет.
– Это для моей внучки, – бормочет Ципора, – в школе понадобилось.
– Тогда не подойдет. Это версия с комментариями.
– А чем не угодили комментарии? – спрашивает Ципора.
– Учителя не хотят, чтобы ученики пользовались ими на экзаменах. Пройдемте к кассе, я принесу вам издание для школ.
Ципора злится. На Бога. Он все еще преследует ее, морочит. Это Он подослал продавщицу, чтобы та вынудила Ципору купить Его книгу. Агрессивный маркетинг, с которым она вынуждена сотрудничать.
– Так вы говорите, ищете книгу для вашей милой внучки?
– Она не милая, – цедит Ципора. – Она виолончелистка. – “Виолончелистка” она произносит, агрессивно выдвинув вперед подбородок.
– Супер, – отзывается продавщица с понимающей улыбкой. – У нас есть Библии в потрясающих цветных обложках. Девочки обычно выбирают розовый, зеленый или бирюзовый.
– Я тороплюсь.
– Тогда розовый.
– Нет! Принесите мне черный. Это цена?! Просто грабеж. Кому, интересно, идут авторские отчисления?
Ципора долго роется в сумочке. Почему каждый раз, когда ей приходится искать кредитку в кошельке, ей кажется, что она тормозит весь мир?
– Пакет – или мы заботимся об окружающей среде? – снова улыбается продавщица.
– Ни то ни другое.
– Приходите еще.
– Нет.
Серое небо похоже на огромное зеркало, в котором отражается асфальт. Зернистый, почти апокалиптический свет, серые люди, и кажется, будто контуры отделены от предметов. Ципора ищет скамейку, потому что не собирается просто взять и отнести книгу в свою квартиру. Это право Ему еще придется заработать.
Для начала она решает уйти подальше от бетона. Чтобы читать подобную книгу, нужно быть ближе к природе. Самая близкая природа – это пляж, и Ципора сворачивает было на улицу Геула, ведущую к морю, но останавливается. Геула значит избавление, спасение. Ничего себе название для улицы. Почему в этой стране все с мессианским намеком? Ципора переходит на параллельную ведущую к морю улицу, которая оказывается улицей Пророка Ионы. Пророков как грязи, думает Ципора, а вот свободной скамейки ни одной.
Но вот наконец и дощатый настил набережной, ноздри наполняет солоноватый запах моря. Зима в Израиле похожа на долгую осень, поэтому даже сейчас, в середине февраля, на улице плюс девятнадцать и толпы физкультурников, бегущих с таким отчаянием, словно за ними кто-то гонится. Хватает и бездельников, сидящих нога на ногу и наблюдающих за физкультурниками, как если бы смотрели спортивный канал. Ципора, которой нужно просто немного тишины, хорошо знает, что по-настоящему одинокой можно быть только среди людей.
Она намерена прочесть Библию и тем самым стряхнуть с нее лишнюю святость, превратить ее просто еще в одну книгу, которую прочла.
Это же своего рода антология, компиляция из разных авторов. Некоторые талантливые, не спорю, но и им не помешала бы рука хорошего редактора, желательно такого, который хоть немного приглушил бы манию величия главного героя.
Найдя наконец скамейку, которую не нужно ни с кем делить, Ципора усаживается, вздыхает и смотрит на море. Волны накатывают и отступают. В целом очень даже недурное зрелище. Может, и стоит приходить сюда почаще.
Знаешь, говорит она черному тому в руках, если я и пущу тебя к себе домой, то только из интеллектуальных соображений. Давай, покажи хоть одну убедительную строку, и тогда, может быть, я разрешу тебе подняться ко мне в квартиру.
Страницы выгибаются под ее большим пальцем, и… Стоп.
Хорошая строка. Внятная, убедительная строка. Такое чувство, что написана специально для нее. Но, как принято у проигравших детей, Ципора требует повторить – просит книгу показать еще одну-единственную строчку, чтобы доказать, что это не просто совпадение.
Страничная рулетка повторно издает сухой шелест. Стоп.
Льстец. Ципора проверяет Бога в третий раз.
Ну вот пожалуйста! Ципора торжествующе поднимает взгляд к небу. И вот это я должна пустить к себе домой? Цари Царей так разговаривают?
Исключительно справедливости ради Ципора дает книге еще один шанс.
Вот это вот учат в школе?
Она закрывает глаза и позволяет пальцу выбирать самому.