Креол открыл было рот… но тут же снова закрыл. В серых глазах отразилось недоумение. Ученик мага тоже посмотрел на Асаггака, все еще не дошедшего до лестничного пролета, и медленно ответил:
— Не знаю. Да, странно…
Ученики внимательно посмотрели друг на друга. Шамшуддин широко ухмыльнулся — на его эбеновом лице улыбка выглядела особенно белой. Креол тоже растянул губы в улыбке и предложил:
— Проследим?
— Пошли! — вскочил на ноги Шамшуддин.
Подростки осторожно прокрались по галерейке и спустились по лестнице. Там оказалось гораздо темнее, чем на улице, но все же не слишком — под потолком висел магический освещальник. Тусклый, светящий неестественным голубоватым светом, но все же худо-бедно рассеивающий мрак.
Как и большинство крупных городов Шумера, Симуррум снабжен тщательно продуманной сетью канализационных каналов и керамическим водопроводом. Гугали день и ночь трудятся, следя за тем, чтобы в каждом доме была вода, а грязь и нечистоты своевременно удалялись. В жарком климате долины Тигра и Евфрата процессы гниения и разложения протекают очень быстро, а отсюда недалеко и до эпидемии. Поэтому в подвале Халая Джи Беш имеется дренажное отверстие, куда и отправляются все помои.
Точнее — куда они ДОЛЖНЫ отправляться.
К великому удивлению Креола и Шамшуддина, Асаггак вовсе не опорожнил кадушку в зловонную дыру, как они ожидали. Вместо этого мертвец сунул руку в неприметную щель, и часть стены плавно повернулась на толстом бронзовом штыре, открыв темный проход и лестницу, уходящую вглубь. На мальчишек, пялящихся на него во все глаза, он не обратил ни малейшего внимания.
— У Халая есть потайное подземелье?.. — приподнял брови Креол. — И как это я раньше не замечал?..
— Интересно, а что он там хранит? — посмотрел на него Шамшуддин. — Наверняка сокровища!
— Или артефакты! — жадно загорелись глаза Креола. — Проверим?
Асаггак успел скрыться в тьме тайного подземелья, но проход остался незакрытым. Значит, он очень скоро вернется и нужно спешить.
— А если там что-нибудь… ну, такое… — засомневался Шамшуддин. — Может, не надо?..
— Ты что, боишься? — сощурился Креол.
— Даже ифрит кого-нибудь да боится, — ответил Шамшуддин. — Известная опасность не страшна — страшна неизвестная. И что сделает с нами учитель, если уличит?
Креол задумался, переводя взгляд с Шамшуддина на темный провал в стене. За ним уже послышалось шарканье — раб-мертвец возвращается обратно.
Но тут сверху послышался другой звук — злобное ворчание:
— … гниль и прах, куда подевались эти негодные щенки?..
— Я должен быть в комнате свитков и читать урок, — вспомнил Креол.
— Но тебя там нет.
— Именно. Значит, старый Халай опять переломает мне пальцы, — безразлично закончил Креол. — Так что хуже уже не будет. Ты идешь?..
Шамшуддин замялся, но Креол успел исчезнуть в темной дыре. Вместо него показалась подгнившая рожа Асаггака — мертвец вернулся уже без кадушки. Он сунул руку в щель, дверь начала закрываться… и Шамшуддин бросился туда.
Чернокожий мальчишка влетел в потайной проход, промчался по ступеням и врезался во что-то мягкое, повалив его на пол.
Судя по изрыгаемым проклятиям, это был Креол.
— Слезь с меня, отродье Нергала!.. — злобно прошипел он, с трудом отпихивая Шамшуддина.
— Извини, — поднялся на ноги тот. — Где это мы?..
Лестница оказалась довольно короткой — она закончилась уже через дюжину ступеней. За ней открылся небольшой коридорчик с двумя дверьми — справа и спереди. Из-под правой пробивался тусклый свет.
— У-у-у!.. — выпучил глаза Креол, приоткрыв дверь. — Гляди!
Магический освещальник, висящий здесь, стоил куда дороже своего собрата в подвале. При этом свете можно было даже читать.
Похоже, старый Халай именно этим здесь и занимался — на каменных полках, увивающих стены, лежали десятки глиняных табличек, испещренных мелкими клинышками.
— «Ха-Дингир ара губ каб ду кургин», — прочитал Креол. — «Шуб-лугаль ра анса-саг а унату угула-ни га се сам у на дуг»…
— Бессмыслица какая-то, — пожал плечами Шамшуддин. — Ты точно подряд читаешь?
— Да… а хотя нет, пропустил строчку, — признал Креол. — А если… эй, да это же судебный документ! Смотри-ка, Халая в молодости изгнали из Каркемиша за кражу осла! Ну кто бы мог подумать…
Шамшуддин его не слушал — он глазел на другие полки и столы. На одном из маленьких столиков стоял объемистый сосуд из отличного стекла, доверху заполненный уксусом. В нем плавала отрезанная человеческая рука — плавала подобно рыбе, загребая пальцами и выпуская пузырьки из перерубленных вен. Рядом стояла алебастровая ваза, доверху заполненная кисло пахнущим маслом — от него поднимались красноватые испарения.
На соседней полке расположился ятаган с рукоятью из эбонита, завернутый в черный шелк. Шамшуддин рискнул чуть-чуть развернуть шелк — лезвие густо покрывали таинственные знаки, оно слабо светилось синим светом…
— Не трогай!!! — вскрикнул Креол.
Шамшуддин резко отдернул руку, вернув шелк на место, и удивленно посмотрел на Креола.
— Ты не касался⁈ — напряженно спросил тот.
— Не успел. Это что такое?
