Дворец Развлечений выстроили в форме розетки с четырьмя загнутыми под прямыми углами лучами-лепестками. В центре был большой зал, чей потолок уходил в неразличимую высь, а крыша загибалась куполом. Из него вели четыре галереи — в крыло Философии, крыло Искусств, крыло Запретов и крыло Отдыха. В первом веселились мудрецы и философы, во втором — музыканты, художники и скульпторы. Крыло же Запретов предназначалось для оргий, оттуда доносились стоны и смех развратников, блудниц и содомитов.
— Ты хочешь развлечься? — коснулись груди Креола холеные пальцы.
— Я хочу, чтобы ты убрал руку, или я ее тебе отрежу, — хмуро сказал маг.
Он шел в крыло Отдыха. Своего рода постоялый двор для особых гостей. Эскетинг должен быть где-то там.
Здесь пахло маслами, благовониями, пропотевшими одеждами и лакированным деревом. Рабы носились туда-сюда с подносами еды и вина, свежими покрывалами и циновками. Вот блудница юркнула в одну из опочивален — но Креол на нее даже не взглянул. У Эскетинга иные вкусы.
Зато его внимание сразу привлек необычный раб. С высохшей синеватой кожей и тусклыми глазами… рапаит, несомненно. Мертвый слуга.
Рапаиты — нежить, но их смерть — не во всем смерть. Если зомби — поднявшийся труп, то рапаит — не до конца умерший человек. Ритуал проводится еще при жизни, и в теле остается немного праны.
Благодаря ей рапаиты продолжают влачить убогое существование и даже обретают слабые целительные способности. Они как вампиры наоборот — не сосут чужую прану, а делятся своей.
Ни Креол, ни его предки, ни учитель рапаитами не занимались. А вот Эскетинга постоянно сопровождал хотя бы один. И если тут бродит этот квазимертвец, его хозяин тоже где-то рядом.
В том, что он одолеет Эскетинга, Креол практически не сомневался. Да, он мастер, а Эскетинг — архимаг, но одолел же Креол подмастерьем магистра. Пока что он побеждал во всех дуэлях, в которых участвовал… та драка с Шамшуддином не в счет, Креол не всерьез дрался с побратимом.
А Эскетинг к тому же — сугубо мирный маг. Всякие бытовые чары, целительство и немного некромантии… еще он поднаторел в Магии Шуток, но это ему уж точно в сражении не пригодится. Утухенгаля он убил не в честном бою, а обманом, напав исподтишка. Если застать врасплох уже его, проблем быть не должно.
И он точно не ожидает нападения. Креолу на руку, что он засел именно во Дворце Развлечений — тут такая тьма самого разного народа, такая безумная радуга чувств и переживаний, что ауры перемешаны, как в бурлящем супе. Уловить появление одного шумерского мага сумеет разве что опытная Зрящая вроде Галливии. А Эскетинг подобным никогда не занимался, Креол тщательно изучил его способности.
Так что проследив, куда пошел рапаит, маг просто распахнул дверь пинком и рявкнул:
— Именем Мардука и Сухрима, Двадцатой Эмблемы — сдохни!
Он не собирался давать Эскетингу даже шанса, поэтому сразу призвал Сухрима, что зовется Несущим Смерть. Двадцатое Имя убивает преступников, уничтожает тех, в чьих сердцах видит Тьму — нет более верного союзника для вершителя правосудия.
Креол загодя подготовил печать и провел ритуал. Все было здесь, на глиняной табличке. Маг сконцентрировал на ней убивающие чары великой силы — и оставалось лишь назвать Слово Вызова.
— Машшанергал!!! — выкрикнул Креол.
У Эскетинга сгорела Личная Защита… и все. Больше ничего. Обычно Сухрим на этом не останавливается, обычно эффект его призыва куда более смертоносен, но Эскетинг только моргнул, вскочив на ноги.
У него тут были роскошные покои. Но возможности их разглядеть у Креола не случилось, потому что он вступил в противоборство с архимагом, который ожидал покушений и сейчас наверняка чем-нибудь хлестнет.
Положение стремительно осложнилось. Креол очень рассчитывал на эффект неожиданности и призыв Сухрима. А теперь… Эскетинг выкрикнул короткое слово, и уже Креол потерял Личную Защиту.
Маги напряженно замерли. Оба вглядывались друг другу в ауры, оба ловили чужие намерения. Это ключевая часть магической дуэли — понять, что следующим применит противник, и успеть выставить защиту, одновременно ударив тем, от чего тот защититься не сможет.
— Как? — бросил Креол, медленно идя вдоль стены.
— Что как? — не понял Эскетинг.
— Сухрим. Как?
Архимаг-отступник вскинул брови, а потом колко рассмеялся.
— Глупец, я такой же жрец Мардука! — воскликнул он. — Думаешь, богу есть дело до наших перепалок? Нельзя перестать быть членом Гильдии!
Креол едва не застонал. Пожалуй, он и в самом деле глупец, если не подумал о такой возможности.
Но Мардук-то каков, а?! Мог бы быть и повнимательней! Взял себе в жрецы предателя, убийцу и содомита — а теперь даже отказывается помочь Креолу его убить!
— Они все-таки прислали кого-то за мной, — сказал Эскетинг. — Наверное, они тебя ненавидят. А зря. Мне вот ты сразу понравился.
В его устах это прозвучало двусмысленно, и Креол начал закипать. И если не считать первой секунды, когда Эскетинг вскочил в явном испуге, тот явно почти и не беспокоился. Сразу увидел, что прислали всего лишь мастера, и не принял его всерьез.
