– Какие льготы, Абрамов? Разве тебе не понятно, что тебя в Афгане не было! Ты понял, не было! Ты был, лишь на воинских сборах, в Таджикистане и не более. Скажи сам, что я могу написать в твоем военном билете номер твоего подразделения, которого уже нет? А, на нет и суда нет!
– Вы знаете, товарищ майор, мне сейчас стыдно за наше государство, которое вот так пытается обмануть своего защитника. А как быть с теми моими друзьями, которые погибли там? Может, и их у меня не было?
– Это не твои проблемы, Абрамов. Ты меньше думай об этом и меньше задавай вопросов. Все, что нужно, я для тебя сделал. Ко мне не должно быть никаких претензий и обид. В конечном итоге не я тебя туда направлял и не я там тебя покалечил. Так что бывай, Абрамов. Помни, что бывает за разглашение военной тайны, я бы не хотел, чтобы ты забыл об этом.
Виктор встал со стула и медленно направился к выходу. Его нагнал кадровик и, улыбаясь во все лицо, похлопал по плечу.
– Теперь, наверное, Абрамов, ты по-другому смотришь на жизнь?
– Вы правы, товарищ майор, все также сквозь прорезь прицела. Вы знаете, я бы очень хотел, чтобы вы на эту жизнь тоже посмотрели моими глазами. А для этого вам нужно побывать в Афганистане, понюхать, как пахнет кровь и разлагающиеся трупы.
– Вот ты опять за свое. Я тебя туда лично не посылал и все претензии не ко мне, а к ним, – произнес он и пальцем указал на потолок.
Абрамов вышел из подъезда КГБ, закурил и медленно направился в сторону остановки.
***
Утром, надев черный костюм, белую рубашку и галстук, Абрамов поехал на вертолетный завод. Перекурив около здания заводоуправления, он направился в отдел кадров. Начальник отдела кадров, мужчина лет пятидесяти, небольшого роста с рыжими редкими волосами, указал ему на стул и, наморщив лоб, словно соображая, как это лучше преподнести, тихо произнес:
– Извини, Абрамов, ничем помочь тебе не могу. Твое прежнее место работы, уже занято. Пойми сам, мы же не могли ждать тебя так долго. Жизнь идет и с тобой, и без тебя. Скажи, это правда, что ты контуженный?
– Интересно, кто вам об этом сказал? Наверняка, КГБ!
– Ты угадал, Абрамов. Мне стало об этом известно оттого, кто тебя оформлял в эту длительную командировку. Вот я сейчас и думаю, куда тебя такого пристроить. Наверняка, нужна работа полегче прежней?
Виктор сидел на стуле, отлично все понимая.
«Кому нужен афганец, притом контуженный», – думал он.
– Извините, Геннадий Иванович, этот человек ввел вас в заблуждение. Никакой контузии у меня никогда не было. Я вполне здоровый молодой парень. Мне всего двадцать семь лет.
Абрамов говорил это, а внутри его все начало мелко трястись, словно перед боем.
«Все правильно, мне двадцать семь, а я для них уже не человек», – подумал он.
Он встал со стула и молча, вышел на улицу, его душило негодование.
«Почему все так? Почему такая ужасная несправедливость?» – размышлял он.
Достав из пачки сигарету, он закурил. Солнце поднялось высоко, на улице было градусов тридцать, а он, словно «попрошайка», стоял у дверей завода.
«Ну что, Абрамов, – спросил он сам себя, – навоевался? Неужели ты там, в Афганистане лазил по горам, чтобы с тобой обращались здесь, как с бродячей собакой?»
Виктор взглянул на желтый диск солнца.
«Давай, привыкай к новой жизни, это ты там лихо косил моджахедов из пулемета, а здесь тебя так же лихо косят эти чиновники. Там можно было укрыться от огня, а здесь – нет, бьют со всех сторон, стараясь не только принизить твое достоинство, но и как можно больнее пихнуть его ногами», – думал Абрамов.
Он бросил сигарету и вновь поднялся на второй этаж. Успокоившись, зашел в отдел кадров.
– Извините, Геннадий Иванович, это снова я. Подскажите, как мне быть?
– Вот что, Абрамов, – ответил начальник кадров. – Забудьте, где вы были и что там делали. Никаких льгот я вам, конечно, не дам, это – раз. Во-вторых, если у вас и сохранилась выписка из госпиталя, забудьте про нее тоже. Больные и контуженные в нашей мирной жизни никому не нужны. Вы никогда не найдете себе хорошей работы, если будете козырять этой справкой, а наоборот возникнут большие сложности с государственным учреждением. У вас военный билет на руках, там есть запись. Откройте и посмотрите сами. Вот видите, там ничего нет. Следовательно, ваша справка – чепуха и не более. Уберите ваш билет и больше никому и никогда его не показывайте. Пока вы там курили, я переговорил с начальником второго отдела. Что за отдел, ты наверняка знаешь. Так он полностью поддержал меня в этом вопросе. Нет у тебя документа и поэтому качать здесь свои права не нужно!
– Почему?
– А потому, что слово контузия сродни слову ненормальный, поняли меня или нет? Давайте, ваши документы.
Абрамов протянул ему свои документы. Рука Виктора мелко дрожала, словно он что-то украл. Кадровик взял его военный билет и молча, покачал седой головой.
– В странное время мы живем, – прошептал он еле слышно, – контузия есть, а отметки в военном билете нет.
Он поднял на Виктора глаза и произнес:
