Всю дорогу от аэродрома до базы Абрамов молчал. База привычно встретила их вкусным обедом, баней и отдыхом. Старшина разливал дрожавшей рукой разведенный водой спирт и что-то говорил бойцам, видно, оправдываясь в чем-то перед ними. Вот очередь дошла и до кружки Виктора. Абрамов посмотрел на старшину. Жидкость медленно перетекла за края кружки и начала растекаться по грубо сколоченному столу. Кто-то из ребят выхватил из рук старшины бутыль и пустил ее дальше по кругу.
– Что с тобой, работник тыла? – спросил его Абрамов.
– Не знаю, – ответил старшина и направился вслед за бутылью.
Сбоку за дальним концом стола сидела санинструктор и внимательно смотрела на Абрамова. Он поднял кружку, выпил до дна и встал из-за стола. Никто из сидящих рядом с ним товарищей: ни Павлов, ни Лавров, ни Петровский не попытались остановить его и снова усадить за стол. Виктор вошел в комнату и, не раздеваясь, повалился на койку. От выпитого у него начала кружиться голова, с каждой секундой все, ускоряя и ускоряя свое вращение. Он вскочил с койки и выбежал на улицу, где, обняв дерево, опустился на колени. Его стало рвать. Когда желудок его вновь оказался пуст, Виктор встал с колен и направился в столовую.
– Ну что, Абрамов, стало легче? – спросил его старшина.
Виктор отрицательно замотал головой. Старшина, мужчина лет сорока, сочувственно посмотрел на него.
– Пойдем, Витя, выпьем водки. Тебе, Виктор, нужно снять стресс, – произнес Марченко, заодно и поговорим.
Он обнял Абрамова и молча, завел в столовую. Кроме них, там никого уже не было.
– Садись, Виктор, – предложил он Абрамову и, пододвинув поближе пустую кружку, налил граммов семьдесят спирта. Взглянув на подчиненного, он плеснул и себе в кружку спирта и выпил. Виктор, молча, последовал его примеру. В этот раз он почувствовал, что выпил спирт. Жидкость обожгла его горло и перехватила дыхание. Он почувствовал, как жидкость спустилась по пищеводу в желудок. Пошарив в кармане, Марченко достал патрон и поставил его на край стола.
– Возьми на память, ведь его одного было бы достаточно, чтобы убить тебя там на месте.
Абрамов взял в руки этот желтый металлический цилиндр, увенчанный свинцовой пулей, одетой в латунную рубашку, и крепко сжал в кулаке.
– Ну, а теперь давай, выпьем за твоего ангела-хранителя! – предложил Марченко, – это он отвел в сторону руку моджахеда. Ты знаешь, Виктор, видно, мать своими молитвами спасла тебе жизнь. Выходит, наш Бог сильнее их Аллаха.
– Наверно, это так, – произнес Абрамов, и они, стукнувшись кружками, выпили за родительскую молитву.
Они просидели до утра: пили за боевых друзей, за родителей. Абрамов вышел из столовой в начале пятого, оставив за столом уснувшего Марченко. Проспал он часов десять, при этом, как ни странно, его никто не тревожил. Открыв глаза, он не сразу понял, где находится. Видимо, они с командиром действительно много выпили и он с трудом вспоминал тот вечер, не забыв при этом добрым именем помянуть командира. Виктор вскочил с койки и бегом побежал в туалет. При выходе оттуда он случайно столкнулся с Татьяной. Абрамов стоял в коридоре барака в больших солдатских трусах и сапогах на босую ногу. Наверное, он был очень смешон, потому что Татьяна не удержалась и громко рассмеялась.
– Как самочувствие, Абрамов? – поинтересовалась она у Виктора. – Наверное, голова раскалывается?
– Простите, – произнес он, – совсем забыл, что в нашем подразделении теперь есть женщина. А, в отношении головы, вроде бы все нормально.
Виктор боком просочился между ней и стенкой и стрелой метнулся в спальное помещение. Одевшись, он направился в столовую. Заметив его, старшина бросился вытирать стол от крошек. Абрамов сел за стол и молча, посмотрел на него. По команде старшины солдат из хозяйственного взвода принес ему завтрак. У него действительно сильно болела голова, пища казалась невкусной и застревала в горле, но он делал вид, что чувствует себя вполне нормально. Заметив его состояние, к Виктору подошел старшина и поставил перед ним кружку со спиртом.
– Что это? – спросил Абрамов.
Вопрос был, конечно, глупым, так как он сразу же догадался, что налито в алюминиевую кружку.
– Спирт, опохмелись, будет намного легче, – посоветовал старшина.
– Не нужно, убери, старшина. Я не похмеляюсь, так как похмелье, это прямая дорога к алкоголизму. Скоро обед и так все пройдет.
– Дело твое, Абрамов, – произнес он, убирая кружку со стола.
Когда Виктор заканчивал завтракать, старшина снова подсел к нему за стол.
– Скажи, Абрамов, это правда, что ты один полкаравана положил?
– Не знаю, старшина, я их не считал, – ответил Виктор.
– Скажи, страшно в людей стрелять?
Абрамов взглянул на него, глаза старшины буквально горели от любопытства.
– Гораздо страшнее, когда стреляют в тебя, – сказал Виктор и встал из-за стола. – Где Марченко? Здесь или снова в штабе?
– Марченко и Орлов еще с утра уехали в штаб. Наверное, скоро вернутся.
Виктор вышел из столовой и направился во двор, где сев под дерево, закурил.
***
