Марченко схватил котелок, в котором была вода, и, сделав два глотка, остатки вылил себе на голову. Он встал с табурета и, похлопав себя по карманам, достал сигареты. Они закурили.
– Пойдем ко мне, – тихо сказал он, – получено новое задание.
Абрамов встал и направился вслед за ним. Марченко шел впереди его, ссутулившись, то ли от тяжести полученного задания, то ли от тяжести их разговора. Они вошли в его комнату и плотно закрыли дверь. Марченко развернул карту и произнес:
– С территории Пакистана прорвалась крупная группировка моджахедов. По данным штаба, численность банды свыше трехсот человек. Цель банды – заблокировать вот эту дорогу. Если им удастся ее оседлать, то связь с нашими гарнизонами в этой части провинции будет под угрозой. Командование это понимает и сейчас готовит большую армейскую операцию. В том, что они разобьют моджахедов, я не сомневаюсь. Теперь самое главное. Мы не должны дать ей возможности уйти обратно в Пакистан под натиском наших войск. Армейские части не могут преследовать эту банду в условиях высокогорья и поэтому командование поставило перед отрядом конкретную боевую задачу: загнать банду вот в это ущелье и полностью ее ликвидировать. По-моему, все предельно ясно. Уходим сегодня в ночь на двух бортах. Берем только боеприпасы и взрывчатку.
– Командир, люди устали. Неужели в штабе этого не понимают? Мы только четыре дня назад пришли с дороги и опять в горы.
– Вопрос, Абрамов, не ко мне. Кстати, хочу тебя обрадовать. Есть приказ министерства обороны СССР № 152–45 от 19 февраля 1980 года. Согласно ему предусмотрена полная замена резервистов на кадровый офицерский и солдатский состав. Так что скоро ты, возможно, будешь смотреть лишь по телевизору о том, что здесь происходит. Я уже немного подсуетился в отношении тебя. Радуйся, Абрамов. Кстати, ты почему не доложил руководству базы, что у тебя одна мать и ты единственный кормилец.
– У меня еще есть две сестры, – ответил Абрамов. – В моей анкете все это указано. Да и что это поменяло бы?
– Как что? Тебя просто бы не правили в Афганистан…. Да и сейчас, я могу просто не брать тебя на «дорогу»….
– Как не брать? А что подумают ребята? Скажут, что я струсил!
Виктор посмотрел на Марченко, стараясь отгадать, шутит ли он или говорит правду.
– Чего уставился? Я вполне серьезно тебе говорю об этом. Я уже написал в штаб о твоей замене.
Сказать, что Виктор обрадовался этой новости, значит, не сказать ничего. Но он сдержал переполнявшие его эмоции и спросил, стараясь придать своему голосу обычный оттенок.
– Во сколько уходим?
– В три тридцать утра. Проследи, чтобы люди были готовы. Напоминаю, сухой паек на сутки, все остальное: боеприпасы и взрывчатка.
– Все ясно, командир.
Абрамов посмотрел на него и, развернувшись, вышел из комнаты.
«Для чего он мне все это сообщил? Чтобы обрадовать этим приказом или дать понять, что он не должен встречаться с Татьяной, так как уезжает в Союз, а они остаются в Афганистане?» – подумал Виктор.
Он вышел на улицу и, достав из кармана сигареты, закурил. Выпустив струю голубоватого дыма, он бросил сигарету в пустой цинк из-под патронов, используемый ими в качестве урны.
– Дневальный! – громко крикнул Абрамов. – Труби построение!
Через минуту Виктор обошел строй и объявил о подготовке к выходу на дорогу.
***
Кто-то сказал, что настанет день, когда человек научится понимать сущность всего живого, осознает свое ненасытное желание познать мир во всех его тонкостях и изгибах, которые ребенком принимает с первым своим криком. Абрамов вспомнил свое детство, свой маленький игрушечный автомат: он бегает по улице и с нескрываемым упоением убивает «фашистов», получая от процесса большое удовольствие. Мать тревожно смотрит на него и укоризненно качает головой. Ей явно не нравится его игра, но она молчит, не смея сделать сыну замечание под суровым взглядом отца. Отец, прошедший ужасы Великой Отечественной войны, считает, что мужчина должен уметь защищать не только себя, свою семью, но и Родину…
Они летели в вертолете. Было душно и от этого очень хотелось спать. За бортом вертолета был слышан ровный шум двигателей. Снаряжение давило на плечи. Виктор вглядывался в медленно проплывающие внизу горы: это все стало неотъемлемой частью его повседневной жизни, которая началась с момента вручения ему под роспись повестки из КГБ.
Под ними были горы и над ними были горы. Раньше, еще в школе Абрамов мечтал побывать в горах, полазить по скалам, теперь же, каждый раз отправляясь туда, он проклинал их.
«Если вернусь домой, то больше никогда не сделаю ни одного шага в сторону гор», – в очередной раз решил он.
