Абрамов лежал и смотрел в небо, выжженное афганским солнцем. Оно было синим и бездонным. Где-то рядом, среди камней, звенел кузнечик, и почему-то думалось, что стоит закрыть глаза, и ты – дома. Но эта иллюзия тишины и мира была явно обманчива. Это был Афганистан, а не Россия. Здесь можно закрыть глаза и больше никогда их не открыть. Многим новеньким бойцам казалось, что они воевали с группами вооруженных крестьян, но это было не так. Они сражались с мятежниками, прошедшими обучение в лагерях, расположенных на территории Пакистана. Этими группами командовали бывшие офицеры правительственных войск, перешедшие на их сторону. Некоторые офицеры обучались в военных училищах Министерства обороны СССР и хорошо владели знаниями тактики боевых действий Советской Армии.
Где-то там, за горами что-то гремело, то ли гроза, то ли горный обвал. Над ними прошла пара «грачей» (штурмовики СУ–25) и растаяла в бездонном афганском небе. Абрамов снова невольно позавидовал парням, сидящим в скоростных машинах. Сейчас они были для него богами, до которых, как ни старайся, все равно не дотянешься.
Солнце коснулось вершины горы – значит, совсем скоро начнет смеркаться. Тени от деревьев вытянулись и вскоре стали исчезать. Виктор перевернулся с одного бока на другой. Мелкие камушки, словно железные шипы, впились в его тело, вызывая сильную боль. Захотелось встать на ноги и немного побегать, но этого делать было нельзя. Теперь, ближе к темноте, многое было нельзя и поэтому всего этого очень хотелось. Ужасно хотелось курить и пить. Он посмотрел на часы и не поверил своим глазам, оказалось, что они лежали чуть больше шести часов.
Опять вдали что-то загрохотало. В горах сложно определить, где это, но Абрамов все больше и больше убеждался в том, что это наши войска добивали остатки банды. Вот солнце наполовину скрылось за вершиной горы. Наступила долгожданная прохлада, которая вскоре медленно переросла в холод. От мысли замерзнуть по спине пробежали мурашки. Абрамов закрыл глаза и ощутил во рту вкус табака, казалось, еще немного и у него поедет крыша. Откуда-то издали раздались мужские голоса. Виктор поднял к глазам бинокль и начал рассматривать местность. Вскоре он увидел двух «бородатых», которые, оглядываясь по сторонам, осторожно вышли из-за поворота дороги. Они остановились и стали говорить между собой, указывая рукой на узкую горловину ущелья.
– Давай же, давай! – прошептал Абрамов, призывая их к действию. – Идите, мы вас уже давно ждем!
Моджахеды, пригибаясь, двинулись по дороге в сторону засады. Они остановились метрах в пятидесяти от них и что-то снова начали обсуждать. Из-за поворота показалась группа боевого охранения, численностью более десяти человек. В руках у них были автоматы и пулеметы. Шли «духи» очень осторожно, явно боясь засады. Боевое охранение, не останавливаясь, прошло недалеко от них. Вскоре появились основные силы банды. Они брели, словно стадо баранов, подгоняемое пастухом. У многих были перевязаны руки, другие хромали, третьих тащили на носилках. Судя по их внешнему виду, наши сильно потрепали их в бою. Теперь настал их черед.
***
– Сколько их, – тихо произнес Виктор, сбиваясь со счета, – сто, сто пятьдесят, а может, больше?
Они все шли и шли, несли и везли на ишаках и лошадях носилки с ранеными и покалеченными моджахедами. Наконец, движение этой разномастной толпы закончилось. Через несколько минут мимо прошел последний дозор и все стихло.
Спецназовцы медленно поднялись и сменили свои боевые позиции. Теперь они, словно пробка, заткнули входное отверстие бутылки. Достали лопаты и начали готовить дополнительные позиции. Работали быстро, и вскоре каждый имел, как минимум две, дополнительные позиции. Остатками взрывчатки заминировали дорогу. Бойцы снова залегли и приготовились к бою. Абрамов поглядел на часы. Они показывали начало восьмого вечера. До полной темноты оставалось еще около двух часов.
Чтобы как-то отвлечь себя от дурных мыслей, которые так и лезли в голову, он старался думать о доме, но у него ничего не получалось. В голове, как замедленное кино, крутились усталые и обреченные лица «бородатых». Такое же лицо было и у его товарища Лаврова часа два назад. Где-то там впереди, в километрах пяти от них, прогремели взрывы. Темнеющее небо озарили вспышки сигнальных ракет. Чьи это ракеты, бойцы лишь догадывались. Дорога в ущелье была пока пуста. Шум боя с каждой минутой все нарастал и нарастал. Виктор представлял, что там происходило и сердце щемило от предчувствия беды.
Прошло еще минут двадцать или чуть больше. Теперь Абрамов снова увидел моджахедов. Несмотря на опускающиеся сумерки, ему отчетливо были видны их сгорбленные от страха фигуры. «Духи» спешили выйти из ущелья, хорошо понимая, что промедление смерти подобно, так как утром вертолеты не оставили бы им ни одного шанса.
