Она взяла его под руку. Вдруг лицо ее побледнело, а глаза расширились, то ли от ужаса, то ли от удивления – его комбинезон, пропитанный кровью, и сейчас, скорее напоминал костюм водолаза глубоководника, чем одежду. Засохшая кровь убитых моджахедов сделала его ткань грубой и толстой. Похоже, она догадалась, что это. Лавров с Татьяной довели его до комнаты и уложили на койку.
– Все нормально, Таня. За меня не волнуйся. Я в таком состоянии не только поднял группу в гору, но и принял участие в бою.
– Ты меня не успокаивай, я сама знаю, что мне делать. В горах ты был в шоковом состоянии, и многие вещи делал чисто автоматически, такое в медицине встречается. А стоит человеку расслабиться, как он сразу начинает ощущать все последствия полученной травмы.
Она помогла Виктору снять комбинезон, стянула сапоги. От ее заботы ему стало значительно легче.
– «Замок» (заместитель командира), вы идете в баню? – поинтересовался заскочивший в комнату старшина.
Увидев Виктора и рядом сидящую Татьяну, он медленно попятился назад.
– Минуту, я сейчас приготовлю для вас свежую одежду, – произнес он и скрылся за дверью.
Пока старшина ходил за чистой одеждой, Татьяна успела сделать Виктору несколько уколов, от которых он крепко заснул. Ему снилось, что он в Казани, что вокруг него много людей, которые мило улыбаются ему. Рядом с ним по улице идет Татьяна. На ней светлое платье в черный горошек. Волосы ее распущены и развеваются на ветру. Они едут на каком-то трамвае, он выходит из него, а она почему-то остается. Он бежит вслед за трамваем, что-то кричит Татьяне и протягивает руки. Она мило улыбается ему и машет рукой.
Абрамов открыл глаза и не мог сразу понять, где он находится. Но стоило ему повернуть голову в сторону, и реальность мгновенно вернулась к нему. Это был не его родной дом, а его небольшая комната в казарме. В коридоре раздались шаркающие шаги, дверь приоткрылась, и в комнату заглянул старшина.
– «Замок», командир приказал для тебя натопить баню. Можешь идти мыться, она готова.
– Спасибо, старшина, – поблагодарил его Виктор. – Я сейчас….
Он встал с койки и, сунув босые ноги в сапоги, направился вслед за старшиной. Баня обняла влажным теплом. Он долго и ожесточенно мылся, стараясь смыть с себя грязь и чужую кровь. Наконец Виктор закончил и, одевшись в чистое белье, вышел во двор. Очень хотелось курить. Он зашел в столовую и сел на лавку. К нему подлетел старшина и, не говоря ни слова, поставил перед ним алюминиевую кружку и налил граммов сто пятьдесят спирта.
– Пей! Это для здоровья…
Абрамов выпил спирт залпом и запил его холодной водой из стоявшего на столе котелка.
– Спасибо, старшина…
Отказавшись от обеда, он встал из-за стола.
– Старшина, где командир?
– Он с утра уехал в штаб. Скоро должен вернуться.
Словно подтверждая его слова, за воротами базы раздались автомобильные гудки.
***
Виктор проснулся от легкого прикосновения чей-то руки к его голове. Кое-как открыв слипшиеся от гноя глаза, он увидел стоявшую около его кровати Татьяну. Она приложила палец к губам, давая ему понять, чтобы он не шумел и громко не говорил. Она знаком руки попросила Абрамова следовать за ней.
«Что я делаю?» – подумал он, но, тем не менее, словно завороженный, встал с койки и пошел вслед за женщиной.
Она открыла дверь, и Абрамов оказался в небольшой комнате, в которой, кроме металлической койки и прикроватной тумбочки, ничего не было. Он был приятно удивлен тем, что за все время пребывания на базе, он не знал о существовании этой комнаты Татьяна, накинула на дверь крючок и буквально бросилась на шею Виктора. Она целовала его так истово, что у Абрамова закружилась голова. Что было потом, он помнил плохо. Они лежали на ее койке и осыпали друг друга горячими поцелуями. В этот миг Абрамову было так хорошо, как никогда прежде. Может, постоянное присутствие смерти за плечами так обостряет чувства любви и нежности, но он был необычайно счастлив в этот миг.
– Ты знаешь, Витя, когда вы ушли на операцию, я все время думала о тебе и молила Бога, чтобы он пощадил тебя. Думаю, что он услышал мою молитву, – шептала она ему в ухо. – Я чуть не упала в обморок, когда увидела тебя в этом пропитанном кровью комбинезоне, подумала, что ты весь изранен.
Абрамов слушал ее слова, и сердце его трепетало от охватившей его радости. Мужская гордость распирала грудь, а за спиной у него буквально выросли крылья. В эти минуты он был готов совершить все, что попросит его эта красивая женщина.
– Я люблю тебя, – шептала Татьяна, – и буду всегда любить, что бы со мной не случилось.
Виктор осыпал поцелуями ее разгоряченное от желания тело. Он был несказанно рад, что завоевал ее сердце и что из двух ухаживающих за ней мужчин, она предпочла его.
– Я тоже тебя люблю, Татьяна и никогда никому тебя не отдам, – шептал он в ответ.
Будильник, стоявший на подоконнике, равномерно отсчитывал минуты его счастья.
– Виктор, дай мне слово, что ты будешь беречь себя, – шептала она ему на ухо, – и не будешь лезть под пули.
– Хорошо, Таня, я даю тебе слово.
Он снова крепко ее поцеловал в губы и медленно поднялся с койки.
