Они подошли к воротам фермы, стали разглядывать машину. В это время со двора вышел гость — Камышов, председатель соседнего колхоза, вместе с Салминым и Ванюшем. Ванюш узнал ребятишек:
— Вы же должны телят пасти, чего вернулись?
Педер ткнул товарища в бок, но Тимер оробел. Пришлось Педеру самому объяснить, почему они прибежали с поля.
— Полевой сторож нам не велел в люцерне телят пасти, говорит, увидит председатель, оштрафует, — сказал Педер с досадой. — Жалко, что ли, ему эту люцерну несчастную? Дядя Ванюш, Ефрем Васильевич, где нам телят пасти? Они же от голода худеют. Сами вы, что ли, так велели сторожу?
— Мы сказали ему, ребята, точно. Пасти скот на люцерне нельзя.
— Она же реденькая-реденькая, плохонькая. Приходите сами посмотрите. Прошлым летом там ничего не уродилось, только сурепка желтая, — заговорил наконец и Тимер. — Прошлым летом мы даже цветы собирать туда ходили. Ведь правда, Педер?
— Верно. Еще и в прятки играли.
Салмин обещал посоветоваться с Ванюшем и гостями. Ребята, пользуясь случаем, досыта налюбовались «Победой», все перещупали, выпросив у шофера тряпку, натерли все до блеска. Щеки надували пузырями, сдувая с машины свежую пыль.
— Леонтий Иванович, у вас много площади занято под травами? — спросил Салмин Камышова. — Вон, слышите, что ребята говорят. Наш заведующий фермой не хочет сеять эту траву, а из района нам план увеличили. Уменья растить ее нет…
— Да… — вздохнул Камышов. — Вон мы тоже эту люцерну сеем, сеем, молимся на нее, удобряем, два-три раза прополем, а ее все равно нет как нет… В прошлый раз приезжал Митин, трава, говорит, должна занимать не меньше сорока процентов. Что поделаешь — посеяли. А дело новое. Как взрастить, как семена собрать с выгодой, не знаем, и опыта такого не было.
— И у нас так. За семенами послали под самые Чебоксары, да семена-то дорогие. За мешочек такой, в котором у нас творог отцеживают, приходится чуть ли не кузов свиней продавать. Спешка-то эта любое доброе дело загубит.
— Вот и получается, — поддержал Ванюш, — целую машину скотины продадим, а получим воз травы. В Англии когда-то говорили: «Овцы съели людей». А у нас, выходит, трава скот съедает. Без знаний только слезы лить… Хорошо смеяться, и то надо понимать, над чем смеешься. А то как бы над тобой не посмеялись.
Гости невесело усмехнулись, соглашаясь с Ванюшем.
Потом приезжие осмотрели старый сруб конюшни, постучали камнем по фундаменту.
— У всех бревен сердцевина сгнила, — сказал Ванюш.
— Удивительный вы народ, шургельцы, — покачал головой Камышов. — Шихранов в конюшне доски с потолка и полов снял, вроде бы для строительства телятника. А вы мечтаете новую конюшню построить из такой развалюхи. Мысль хороша, да ведь стены сгнили.
— Верно, Леонтий Иванович, с самой основы придется строить. Но мы хотим у вас помощи попросить.
— Кирпич, значит? — догадался Камышов. Подумав, сказал: — Я же вам говорил в прошлый раз, что приезжал к нам Митин, — во-первых, велел сев многолетних трав выполнить, а во-вторых, гараж ему нужен для машины. Самим, говорю, кирпич нужен, вон печи в новые дома поставить… А он отвечает: «До сих пор жили без печей из каленого кирпича, и хлеб пекли, и суп варили. Это не совет, не просьба, а распоряжение». Вот тебе и не послушайся…
— Им для персональной машины теплый гараж нужен, а колхозный скот пусть как угодно зимует! — возмутился Салмин.
— Ну ладно, соседи, о кирпиче подумаем. Если нам больше некуда, давайте зайдем в правление, потолкуем.
Как только сели в машину, Ванюш вынул из кармана лист бумаги и показал Салмину и гостю. Это был чертеж кормозапарника из трех отделений: в одном стоят ящики, наполненные картофелем и свеклой; во втором — широкая печь и вделанные в нее два котла для варки кормов. В третьем, последнем, отделении корм должен охлаждаться.
Камышов одобрил проект Ванюша, но посоветовал приобрести уже появившийся механический кормозапарник.
— Наш колхоз пока еще не может такой купить, слишком дорог, и, по-моему, хлопот с ним очень много. А вот если сделать, как мы задумали, сварится на том же топливе вдвое больше кормов. Пока это хорошо.
Камышов кивнул, соглашаясь с Ванюшем.
— Для такой печи нам нужно более двух тысяч штук кирпича, Леонтий Иванович. Не дадите ли? — сказал Ванюш.
— Очень бы надо дать, очень, — ответил гость. — Вот если бы не тот теплый гараж… — И, похлопав Ванюша по спине, Камышов добавил: — Придется уж найти. Больно животновод-то хорош, так бы и украл. — И засмеялся добродушно.
— Не зря же чуваши говорят: пусть сосед твой будет лучше тебя самого, — откликнулся Ванюш.
— Постойте, соседи, — сказал Камышов, — кроме Митина есть еще одно препятствие: рабочих рук не хватает, да еще печь для обжига кирпичей, черт бы ее побрал, очень много дров берет, не напасешься. Не подсобите?
— Поможем. Добрым соседям да не помочь — стыдно будет, — сказал Салмин.
Шургельцы согласились для работы на кирпичном заводе дать людей и лошадей. Камышов обрадовался, благодарил: больно много дел затеяли они в колхозе, своими силами обойтись трудно.
И пошел разговор дальше.
