В палатке было окошко, выходящее на улицу, через него продавалась картошка. По десять копеек за кило. Но имелась и дверь, ведущая в павильон. Я зашел внутрь. Заведовали продажами две похожие девахи в относительно белых халатах. Осмотрел ассортимент. Да, конечно, не рынок. Я купил пару кило сильно грязной картошки, зеленый лук, петрушку и укроп. Стоило все это сущие копейки, но и видом было очень вялое. Теперь мясное. Я уже решил было доехать до гастронома где-нибудь в центре, но на пути к остановке очень к месту мне встретилась вывеска «КООП Домашняя кухня». КООП — это кооператив? Зашел и сюда. Совсем маленький магазинчик, зато мясные полуфабрикаты здесь были в ассортименте. И с виду — очень аппетитные. Особо мне понравились люля-кебабы, такие сочные, с натуральной зеленью. Я купил четыре кебаба, и еще четыре штуки продукта «котлета домашняя, сочная», заплатил три рубля с мелочью. Улыбчивая продавщица покупку ловко упаковала в картонную коробку и охотно рассказала, как их жарить на сковородке или запечь в духовке.
Дома я почистил картошку и поставил варить в кастрюльке. Люля-кебабы отправил запекаться в духовку. Шампанское — в холодильник. Вискарь — на стол, под портрет Зины в зимнем. Туда же поставил коробочку с духами. Подумал и присовокупил к духам три червонца с Лениным. Кажется, все? Ну что, кажется, реабилитацию перед женой мне можно зачесть? День даром не прошел.
Картошка быстро сварилась, люля-кебабы запеклись. Судя по запаху и виду — приготовились в полной мере. Я выключил газ, посмотрел на часы. Да, даром день не прошел, только где она, моя законная супруга? За окном уже темнеет. Я спохватился, слазил на антресоли, достал две замеченные ранее свечи. Вроде ароматические, противного бледно-розового цвета. Ничего, сойдет.
Там, на кухне, глядя на язычок пламени свечи, я и задремал. Прямо за столом.
Было уже совсем темно, когда я услышал внизу звук подъезжающей машины и знакомый голос. Я протер глаза, быстро вышел на балкон, посмотрел вниз. У подъезда стояла длинная иностранная машина, похожая на «Чайку». Какой-нибудь «Кадиллак»?
У пассажирской двери авто стояли двое. Мужчина и женщина. Мужчина что-то нашептывал женщине на ухо, а та в ответ громко смеялась. Я узнал этот смех.
Это смеялась Зина.
У длинной иномарки стояла и заливалась звонким смехом Зина с букетом в руках, а какой-то лысый мужик самым наглым образом ее лапал, не давая уйти. Мне стало как-то хреново. Прям до тошноты. Я даже оглянулся в поисках тяжелого предмета, чтобы запустить им в стоящий внизу автомобиль. Очень хорошо подошла бы гантеля или хотя бы цветочный горшок.
Это что? Ревность? Или это не я, а настоящий Шурик ревнует Зину? Как он вообще на ней женился? И как хорошая девушка Лида за каких-то пять лет превратилась в стервозную актрису Зину с тремя разводами? Да еще кабачок какой-то, про который она то и дела говорит. Что за кабачок? Она что, поет по вечерам в кабаке?
Пока я мучился душевными метаниями, Зина чмокнула лысого в щечку, вырвалась из его загребущих лап и направилась к подъезду, звонко цокая каблучками.
Лысый послал ей вслед воздушный поцелуй, крикнул: «Дзенькуе, пани Катаринка», уселся за руль, и машина уехала.
Дзенькуе? Он что, поляк? И почему Катаринка?
Я вернулся на кухню, сел за стол. Задул свечу. Не до романтики мне стало после такого. Услышал, как открылась дверь. И что делать мужу, у которого на глазах его жену лапал какой-то лысый урод? Устроить скандал? Ночью?! На радость соседу Шпаку за стеной?
— А что это нас никто не встречает? — Зина появилась на пороге кухни в обнимку с букетом белых роз.
— Наверное, потому что кто-то вас очень красиво провожает? — в тон ответил я.
— Ой, Тимофеев, не начинай, — сморщила личико Зина. — Сколько раз про это уже говорили. Работа у меня такая. Ну, подвез меня домой пан Збышек. Что здесь такого? Не в метро же мне тащиться на ночь глядя. Этому только радоваться надо!
— Так уж и радоваться? — переспросил я не без сарказма.
— А что?! Пан Збышек в восторге от нашего кабачка! Говорит, что мы играем поляков лучше самих поляков! Особенно я и пан Гималайский. Представляешь, что будет, если поляки заключат договор?
— И что же такого будет?
— В Польшу поедем, глупенький! А Польша, это даже не Прибалтика! Это — почти Европа! Там такая мода, такие магазины! Слушай, Тимофеев, это — свинство! Жена пришла с работы усталая, голодная, а он сидит как сыч.
Я поморщился но встал и полез в духовку. Люляшки, конечно, давно остыли. Ну, сама виновата. Я поставил тарелки на стол, выложил на них поджаристые мясные веретенца, посыпал сверху зеленью. Но Зина на угощение даже не посмотрела. Она словно впала в ступор и смотрела в одну точку. Точнее, она смотрела на коробочку с духами.
— Тимофеев, что это? — спросила она почти шепотом.
— Да вот, хотел с любимой женой посидеть, поужинать. Духи вот подарить…
— Шурик! — взвизгнула Зина, бросила розы на холодильник, схватила духи и с размаху уселась мне на колени. Обняла за шею и звонко чмокнула в щеку, не выпуская коробочки из рук.
