Назначенный завод мне пришлось еще поискать. Он располагался на юго-западе Москвы, на Волгоградском проспекте. Как мне сказали в профкоме, недалеко от метро «Текстильщики». Я поднялся со станции, вышел наружу, осмотрелся. Завода не увидел. Самое интересное, что и никто из прохожих про АЗЛК ничего не слышал, а Волгоградский проспект — он большой. И куда идти? Только один бойкий старичок в шляпе охотно пояснил, что АЗЛК — это бывший МЗМА.
— Московский завод малолитражных автомобилей. Слышали про такое, молодой человек? В АЗЛК переименован совсем недавно, но газеты читать надо. Здесь у нас на Текстильщиках под завод выделены солидные площади для нового советского автогиганта. Пока идет строительство и сборка, а в следующем году в пятилетнем плане запланировано открытие на полную мощность. Идти вам следует до Шоссейной улицы, перейти ее, а там увидите.
Я послушался, двинулся в указанном направлении и в скором времени уже увидел многоэтажку с огромными буквами «МОСКВИЧ» на крыше. Ориентир заметный, в скором времени я добрался до проходной автозавода. Но на сам завод меня не пустили, долго проверяли документы, куда-то звонили. После получасового ожидания на проходной из двери, помеченной «Служебный вход», вышла загорелая девушка с комсомольским значком на белой блузке, радостно мне улыбнулась, протянула руку, назвалась комсоргом Сидоровой.
— Как я рада, что вас к нам прислали! — сходу заявила Сидорова, ведя меня с проходной вдоль заводской стены. — Столько работы, столько работы! Завод новый, коллектив дружный, молодежный, планов — громадье, а вот до детей руки не доходят.
— А разве для детей руки нужны? — попытался пошутить я, но Сидорова, кажется, чувства юмора была лишена совершенно.
— Не хватает рабочих рук, совсем не хватает! Мы уж и иногородних приглашаем, и общежитие новое построили, а с кадрами — недобор. А по утвержденным планам открытие в следующем году. И срывать планы пятилетки никак нельзя! Представьте, Александр Сергеевич, запускаем завод, внедряем новую модель автомобиля! «Москвич — 412», видели уже? Такое чудо! Не хуже хваленого «Форда»! Весь советский народ ждет доступного народного автомобиля. В братские республики даже отправляем и на остров Свободы! А рабочих не хватает. Сейчас конвейер налаживаем, в следующем году запускаем! На сборке конвейера почти сплошь молодежь — комсомольцы! Работаем без выходных! Оправдываем высокое звание, присвоенное заводу! Ребята вкалывают по две смены. Некоторые и на третью в ночь выходят — на кооперативные квартиры зарабатывают. А дети до и после школы оказываются предоставлены сами себе. Вон недавно на старой площадке новый «Москвич» угнали покататься. Хорошо, что далеко не уехали — догнали. А дети-то хорошие. С ними заниматься нужно! Летом проще, летом пионерлагеря. Мы за счет профкома сразу на три смены путевки даем. Но пока школа…
Я шел, слушал ее и совершенно не понимал, при чем здесь дети? Я же — инженер! И куда мы идем? Но вставить даже слово в ее монолог было совершенно невозможно.
Сидорова привела меня к мрачному двухэтажному зданию с бетонным забором, провела через калитку в железных воротах, провела по длинному коридору, попросила подождать и исчезла за дверью с табличкой «Администрация».
Официально это называлось «Станция юных техников при профкомке завода АЗЛК». Табличка была новая, здание красного кирпича — старое. Сидорова скоро вернулась с хмурым дядькой в синем халате с штангенциркулем в нагрудном кармане. Тот снова провел нас по скрипучим полам пустых коридоров на второй этаж, долго звенел ключами, открывая дверь с табличкой «Кружок юных техников». Два ключа на одном колечке снял со связки и вручил мне.
— Будете уходить, занесете мне. Не будет меня в кабинете, завтра занесете. В общем, занесете.
И отбыл.
Мы с Сидоровой вошли в помещение. Почему-то мне казалось, что кружок юных техников — это что-то вроде лаборатории в научном институте. Тут было немножко другое. Да что там немножко — все было другое! В центре несколько школьных столов со стульями в два ряда, перед ними школьная доска с нарисованным мелом здоровенным мужским достоинством. Над доской и рядом с ней на стенах — множество плакатов по технике безопасности. На исполненных гуашью плакатах дети — девочки в коротких платьицах и мальчики в коротких штанишках получали различные промышленные травмы, включая электрические. Текстом объяснялось, что делать этого не следует.
Особо меня напугал плакат, где маленький мальчик лез в трансформаторную будку и обугливался до состояния скелета. Бррр!
Вдоль пыльных окон стояли верстаки с тисками, точильный диск с электроприводом, небольшой токарный и фрезерный станки в стружках и масле. Да, негусто. Но как-то обнадежила сварочная маска с пучком новеньких электродов и отдельный электрощит в углу. Сварка — уже что-то. Рядом на полу стояли в рядок три автомобильных аккумулятора. Через их ручки была протянута железная цепь с амбарным замком, прицепленная к батарее отопления. Ага, это чтобы не уперли? Тоже дефицит?
