Бывалый подошел и приложил урку киянкой по лбу. И засунул полотенце в первоначальное положение. Я мысленно сие действие поддержал. Видно, что толку от урки не будет. Но оставался Куреха. Я вспомнил наше первое общение и сунул руку в карман. Шокера там не было. Как и ключей от машины, документов, кошелька, записной книжки. Пустые совершенно карманы. Я посмотрел на Бывалого.
— Карманы мне обчистить — тоже задание?
Бывалый пожал плечами посмотрел на Труса. Тот взял стоявший у стены саквояж и начал выкладывать на верстак мои вещички. Все вроде на месте, и ключи, и документы, и выключатель, и шокер. В кошельке не хватало десятки. Я выразительно посмотрел на Труса, потом на Бывалого.
— Верни, — сказал Бывалый.
Трус сделал невинное лицо.
— Ну, — хлопнул киянкой по ладони Бывалый.
— Да я чего, я думал детишкам на винишко, — обиженно сказал Трус и выложил на верстак червонец.
А Балбес тем временем увидел шокер, схватил, начал вертеть. Я уже догадывался, что произойдет, но остановить не успел. Балбес, ухватившись пальцами за штекер… ну правильно, нажал на кнопку. Раздался электрический треск, Балбес завертелся на месте, мотая пораженной рукой. Трус с Бывалым заржали.
Минуты через три Куреха, отошедший от удара киянки, снова подал признаки жизни, замычал, замотал головой.
— Так что будем с ними делать? — спросил Бывалый.
— А может… — Балбес сложил кулаки и сделал ими вращательно движение, словно скручивал голову куренку. — А потом в яму и бетоном залить. Хрен кто найдет?
Как-то быстро он от электроудара отошел. Может, у придурков на электричество иммунитет?
— А бетон где возьмешь? — спросил Трус. — А яму?
Балбес почесал затылок:
— Я про это не подумал.
Бывалый вопросительно посмотрел на меня. Я резко мотнул головой. И так накосячил, вешать до кучи на Шурика статью «за мокруху» совершенно не хотелось. К Дубу бы их в секцию для профилактических работ, но как доставить? Да и сложно это… Спустить их обоих в подвал к соленьям-вареньям? А смысл?
Я посмотрел на Куреху. Видно, и ему предложение Балбеса совершенно не понравилось. Он смотрел на нас испуганными глазами, особенно — на шокер, который я отобрал у Балбеса.
— Слышь, герой асфальта, ты вообще, какого хрена сюда приперся? — спросил я Куреху. — Отомстить решил?
Куреха кивнул.
— Ну и че, доволен?
Куреха всем видом показал, что не очень.
— Если отпущу, опять урок приведешь?
Куреха снова замотал головой. А я продолжил стращать:
— Слушай сюда, придурь. Я тебя отпускаю. В последний раз. Еще раз попробуешь…
Я кивнул в сторону Балбеса. А тот хищно улыбнулся и снова показал жестом, как курятам сворачивают бошки.
Я выдернул из его рта тряпку.
Куреха кивнул и опасливо посмотрел на урку. С этим явно будет труднее. Этот упертый. Я посмотрел на стену, где висел ковер. Как там было у Чехова, если в первом акте на стене висит ковер, значит… Или это он не про ковер?
Я вышел из гаража, огляделся. Выпустил Бывалого. Тот двинулся к воротам. В скором времени подогнал свой «Адлер». Троица вынесла из гаража ковер, не очень аккуратно бросила на заднее сидение. Ковер дернулся и изогнулся, словно гигантская гусеница. Оттуда раздались глухие проклятия и угрозы. К счастью, никто из обитателей гаражей на нас не смотрел. Балбес достал из багажника лопату и по ковру от души приложился. Поднялся столб пыли, но в ковре сразу затихло. Троица загрузилась в кабриолет, машина уехала.
Общение Бывалый предложил продолжить в семь, в пивнухе на «Колхозном рынке». В той самой, где на стене был нарисован развеселый вареный рак.
Я остался с Курехой.
— Ладно, свободен, — сказал я, развязывая ему руки. — Но! Чтобы ни одно стекло в теплицах больше не пострадало, понял? Че хочешь делай, хоть сам по ночам дежурь. Понял?!
— Понял, — кивнул Куреха, опасливо посмотрел на шокер, который я ставил на подзарядку и кивнул в сторону калитки, за которой исчезла ушлая троица. — А эти — кто?
— Тебе лучше не знать, — сказал я. — Но ребята свое дело знают. Из-под земли достанут! С крутыми людьми дела ведут. В законе! Ты бы их с кинжалами видел. Про кавказскую мафию слышал? Так их кавказская мафия боится! Так своим и скажи.
Я выгнал Куреху за порог, уничтожил оставшиеся в гараже следы борьбы, закрыл ворота и поехал на работу.
На работе все было норм. Раиса Михайловна читала своего Мопассана, детишки в абсолютной тишине лепили и скручивали железки с дырочками маленькими ключиками. Пытались сделать подъемный кран. Ни хрена-то у них не получалось, но они старались. Я дал им пару дельных советов, похвалил младших за пластилиновых чудовищ и дождался конца рабочего дня. С Раисой Михайловной расставались вполне довольные друг другом.
Когда детишки закончили свои работы, сложили конструкторы в коробочки, а клеенки — в раковину и построились в коридоре для организованного перемещения в ожидаемый автобус, Раиса Михайловна вдруг подошла ко мне вплотную, оглянулась по сторонам и взяла меня за руку. Сказала шепотом:
— Александр Сергеевич, я все знаю. Вы все сказали правильно. Это было отчаянно смело! Я горжусь знакомством с вами!
Все понятно, тетка слушает вражьи голоса. Узнала.
