– Вот всегда он такой. Все у него не кстати, все ему нужно контролировать, даже на расстоянии.
– Александра, возьми себя в руки и ступай в дом.
– Слушаюсь! – отрапортовала Санька, взяла коляску и покатила к дому. Настроение испортилось, злоба разлилась внутри, раздражение плескалось бурлящим потоком.
И даже сообщение медсестры о превосходном состоянии малышки (как будто она сама этого не видела!) не растопило ледяной корки злобы.
Наталья Юрьевна это почувствовала.
– Александра, чем займешься, когда Любава уснет?
– Не знаю, буркнула Санька.
– Давай соорудим расстегай? Рыба есть, тесто есть. Устроим рыбный день, как и полагается быть четвергу. Как ты к этому относишься?
– Не знаю, – Санька еще сердилась и сдаваться не собиралась. Но в этот момент Любушка, лежавшая на руках у Саньки, вдруг смешно сморщила носик, чихнула и улыбнулась.
Восторг любви затопил Александру.
– Мама, она мне улыбнулась, ты видела? – Санькино счастье было так велико, что все разногласия с матерью забылись.
Наталья Юрьевна подошла к дочери.
– Не может быть, дети не улыбаются в таком возрасте. Тебе показалось.
– Нет, не оказалось. Я точно видела: она сначала чихнула, а потом улыбнулась. Сейчас Илье позвоню.
– Может, не стоит его отвлекать на работе? – Наталья Юрьевна с сомнением покачала головой.
– Да он обрадуется, вот увидишь! Наша дочка улыбнулась первый раз в жизни – это же счастье!
Илья долго не отвечал, а когда снял трубку, скороговоркой произнес:
– Аля, только быстро, у меня операция.
– У тебя всегда операция, но послушай меня сейчас. Это очень важно.
– Говори!
– Представляешь, Любушка мне улыбнулась!
– Ты поэтому звонишь?
– Да,– растерялась Санька.
– Отключаюсь. До вечера.
Санька опешила. Муж должен был разделить с ней радость этого события, должен был завизжать от восторга, как она. А вместо этого: «Отключаюсь». Слезы обманутого ожидания накатили, она еле сдерживалась. Наталья Юрьевна тихонько обняла за плечи:
– Не переживай, дочь, у мужчин родительский инстинкт рождается не сразу. Пусть он привыкнет к тому, что стал отцом. Все должно быть хорошо.
«Нет, не будет хорошо, ничего не будет хорошо. Теперь я знаю это точно». Вечером она отправилась спать, не дождавшись мужа.
Илья почувствовал-осознал, что Санька ускользает от него, что он утрачивает над ней контроль. Материнство придавало ей уверенность. Она быстро утверждалась в новой роли, ловко обустраиваясь в новой жизни. Ив этой жизни места для Ильи не находилось. Как умный человек, Илья Александрович понимал, что Санька его так и не полюбила, несмотря на то, что ей внушалось обратное. А ведь ему казалось, что женщины придумывают любовь, чтобы придать осмысленность своей жизни. Как врач, Илья Александрович осознавал, что его влечение к Саньке граничит с патологией, но лишить себя возможности обладать ею было выше его сил.
Итак, перед ним стоял выбор: играть по Санькиным новым правилам или потерять ее навсегда. Выбор сложный. Илья был человеком привычки, вернее, расписания. Он не любил совершать неосмотрительных поступков, нарушать долговременные планы, менять привычный режим. Он подстраивал людей под себя, не позволяя подходить слишком близко, чтобы не растрачивать свою энергию на пустое приятельство. Сам он ни в ком не нуждался с тех пор, как умерла мама. Умом он хорошо понимал, что родившуюся дочь должен любить, но почему-то, кроме брезгливости, никаких других чувств она не вызывала. Но он принял решение и готов был терпеть ее слюни и сопли ради Саньки. Санька должна была остаться с ним навсегда, чего бы это ему не стоило.
Для начала он решил поговорить с тещей, чтобы расставить все точки над i. Разговор состоялся в тот же вечер за ужином.
– Наталья Юрьевна, даже и не знаю, как просить вас, – мягко начал Илья.
Санькина мать напряглась:
– Что-то случилось?
– Если вы заметили, у нас появилась Любушка.
Женщины переглянулись.
– Я решил внести некоторые коррективы в режим нашей жизни.
«Хочет выставить, домработницу наймет и няньку в помощницы»,– первая мысль Натальи Юрьевны.
– И обратиться хочу к вам, Наталья Юрьевна. Как вы решите, так и будет.
Женщины замерли в ожидании.
– Я понимаю, как трудно придется сейчас Александре, и хочу разгрузить ее, пока ребенок, Любушка (поправился он), не отпустит от себя, точнее, пока Аля не перестанет кормить грудью.
Он сделал паузу и продолжил:
– У меня есть выбор – нанять прислугу, а это, как вы понимаете, чужие люди в доме, или же, – он перевел взгляд на Саньку, – попросить твою маму, Аля помочь нам. Наталья Юрьевна, дорогая моя теща, не откажите нам в любезности, возьмите на себя обязанности Александры по уходу за хозяйством и за мной. Я готов материально компенсировать затраты.
Но договорить ему не дали. Санька порывисто подскочила, чмокнула в щеку:
– Спасибо, мой дорогой, спасибо.
– Ну, зятек, удивил, – покачала головой Наталья Юрьевна, – а как за тобой-то ухаживать?
– Завтраки готовить, тещенька. Алю ждут бессонные ночи в ближайшем будущем. Зачем ей вставать ни свет ни заря? Сможете?
– С превеликим удовольствием, Илюша.
На том и порешили.
