– Я так благодарна тебе, Илья. Это превосходный подарок…
– Не нужно слов, Аля, – перебил Илья. – Пойдем в спальню. Я так соскучился по тебе.
– Хорошо. Сейчас приду.
Санька зашла в ванную и закрыла глаза. Глубоко вздохнула и выдохнула. «Нужно просто это перетерпеть. Всего пятнадцать минут, – уговаривала она себя, – и все кончится. Нужно уметь быть благодарной».
«Он хороший человек. Мой муж очень хороший человек, я должна любить его», – произносила она, как заклинание. Из ванной Александра выходила с улыбкой на лице, блестя капельками воды в волосах и прекрасными рубинами в ушах.
– Аля, ты божественна, ты сама не знаешь, как ты прекрасна.
Илья притянул ее к себе, впился страстным поцелуем в ее рот, руки собственника уверенно освобождала тело от одежды. Он очень хотел доставить жене удовольствие, чувствительные пальцы хирурга медленно скользили по телу, язык погружался в каждый изгиб, подбираясь к заветному. Но долго он не смог сдерживаться: слишком давно Санька не была с ним, не подпускала к себе. Распаляясь все сильнее от близости желанной женщины, он уже не думал ни о чем, предчувствуя утоление страсти. Наслаждение было невиданным. Сердце бешено колотилось, по телу разливались волны облегчения.
– Я все время тебя хочу, Алечка. Знай это, девочка моя любимая.
Санька плакала. Чтобы рыдания не вырвались наружу, она выскользнула из-под мужа:
– Я первая в ванную.
– А я не пойду. Хочу сохранить твой запах.
Санька долго плескалась в ванной. А когда вышла, Илья уже спал. Она отправилась в комнату дочери.
*****
Санька наслаждалась волшебством Мариинского театра. Богатство интерьеров, блеск украшений, сияние улыбок – все заставляло сердце трепетать. А сладкое предвкушение чуда наполняло душу ощущением жизни. А потом зазвучала музыка, и Санька забыла обо всем. Все ее существо было там, на сцене, среди гостей великолепной Виолетты. Это к ней с нежной страстью обращается Альфред, это она принимает его любовь. «Быть свободной, быть беспечной», – слова наполняют сознание и приоткрывают завесу тьмы. «Быть свободной, быть беспечной»,– я жила так?» Но мысль, легкая и непродуманная, унеслась, уступив место музыке. Это ей, до самопожертвования любящей, бросает Альфред под ноги весь свой выигрыш, доводя историю до трагической. Это она, неизлечимо больная, прощается с жизнью и мечтами о возможном счастье.
Слезы сожаления о себе, о своей безрадостной жизни катились по щекам. «Как же я живу? День за днем наполняю никому не нужными хлопотами, боюсь ночей, не люблю мужа. Разве это жизнь? Ради чего мои жертвы? Всякие жертвы можно оправдать любовью. А моя жизнь – пустые, продажные какие-то жертвы». Санька не могла поделиться своими мыслями с мужем. И все же один вопрос она задала:
– Илья, а ты готов пожертвовать собой ради любви?
– Что ты имеешь в виду? Ты сейчас о Виолетте?
Санька, конечно, думала о себе, но согласилась с мужем.
– Я думаю, что у вас, женщин, представления о любви несколько иные, чем у нас, мужчин.
– Не понимаю.
– Вы все усложняете, ищете чувств в высоких материях. А все значительно проще, приземленнее. Вот я люблю тебя. Это приносит мне наслаждение. Ты моя женщина, и ни с кем другим я не испытываю таких ощущений, какие даришь мне ты. Получается, любовь – это вопрос нашей совместимости. Вот и все, – Илья с улыбкой посмотрел на Саньку. – Понимаешь меня?
Санька молчала, а Илья продолжал:
– Кому принесла счастье жертва Виолетты?
– Но подожди, она же думала, что делает во благо Альфреда, отказываясь от него.
– Ключевое слово «думала». А на самом деле, разрушила свою жизнь и его. Нужна была такая жертва?
– То есть она должна была послать отца к черту?
Она должна была поговорить с Альфредом и узнать, чего же он хочет, а уже потом предпринимать какие-то шаги.
– Но она спасала его, репутацию его семьи, как ты это не понимаешь? – рассердилась Санька. Илья расхохотался:
– Вот я и говорю: женские заморочки.
Стрижовы жили уединенно. За долгие годы холостяцкой жизни Илья Александрович привык к одиночеству и чувствовал себя комфортно. Появление Саньки гармонию жизни не испортило, а вот Наталья Юрьевна и Любава мешали спокойствию и расслабленному отдыху. Однако Илья терпел, осознавая, что мать и дочь – необходимый довесок к Саньке. Шли месяцы, дочь подрастала, но свое отношение к ней Илья не изменил. Отцовский чувства не проснулись, он продолжал их играть.. Как-то ночью Санька разбудила его:
– Илюша, встань, посмотри Любаву. Она вся горячая, температура зашкаливает. Посмотри, пожалуйста.
В Илье проснулся врач. Он вскочил с постели и быстро прошел в комнату дочери. Там он застал Наталью Юрьевну. «Значит, давно уже все тянется. А меня только сейчас разбудили». Он взглянул на ребенка: девочка тяжело дышала.
– Давно она так?
– Вечером началось.
– Почему не сказала сразу?
– Не хотела беспокоить. У нее зубки сейчас идут. Думала, обойдется.
Илья вернулся к себе, тщательно вымыл руки, взял фонендоскоп и начал работать.
– В легких чисто, скорее всего, инфекция. А стул как у нее?
– Поносит третий день.
