Интересно, как можно убраться к дьяволу, если тебя не выпускают из дворца? Думал я над этим вопросом недолго. Франки должен знать, что говорит. Раз не выпускают — значит, дьявол живёт где-то здесь.
Однако, меня начинало это утомлять. Доказать что-то дежурному офицеру не было никакой возможности. Он сказал, что всё знает, и видел неммардцев, вылетевших с вещами, будто ошпаренные, а теперь ожидавших у конюшен своего барона Виде; однако по отношению ко мне королевского запрета ещё никто не отменял.
Я вернулся к себе. Вся честная компания всё так же сидела в моём кабинете, только Франки почему-то не вернулся.
— А где его величество? — спросила меня королева Хильда, пока князь Мирко рассказывал принцу Берту о том, какие университеты есть в Аяггаре.
— Напился и в блуд пошёл, — так же тихо ответил я.
Королева посмотрела на меня укоризненно, а затем решительно встала, подняла посла аяггарцев и сказала:
— Пойдёмте, князь, я вам кое-что покажу.
Следом за ними подался и Берт с первым министром. Я проветрил комнату, заперся и лёг на кровать. Прошлую ночь я спал препаршиво, днём меня развезло от аяггарской медовухи. Так что заснулось мне почти сразу и проспалось аж до вечера.
Пробудил меня стук в дверь. Я подскочил на кровати, громко спросил:
— Кто там?
Мне ответили, что меня хотят видеть. Бормоча ругательства, я вышел из кабинета и отправился вместе с посыльным к выходу из дворца.
Меня по-прежнему не выпускали, но позволили поговорить с моим охранником на пороге. Он сообщил мне о том, что к нам в дом вломилась бандитская рожа, угрожая ножом и пистолетом. Её пытались не пустить, но, тем не менее, она сейчас сидит у меня в кабинете и требует меня.
— Ну ни фига себе, — сказал я. — Подожди здесь.
Франки с Хильдой пребывали в своих покоях, лениво переругиваясь с Бертом, не желавшим присутствовать на завтрашнем чествовании князя Мирко. Королю с королевой было совершенно непонятно, как занятия науками могут быть важнее государственных дел.
— Франки! — позвал я. — Поди сюда на минутку.
— Говори оттуда, — ответил ленивый король. — Мне здесь таиться не от кого.
— Всё равно тебе придётся встать. Иди, отменяй свой дурацкий приказ насчёт того, чтобы не выпускать меня из дворца.
— Слишком ты скор. Я, например, думаю, что тебя стоит наказать за твои политические акции. Нам здорово повезло с этим пограничным конфликтом Неммардии и Аяггара, а не то быть бы войне.
Я с изумлением посмотрел на короля, блаженно развалившегося в мягком кресле и нехотя цедящего слова. Нет, ну до чего же бестолковый тип! Он на полном серьёзе думает, что нам просто повезло!
— Ваше величество, — церемонно сказал я. — Вам необходимо съездить ко мне домой.
— Это ещё зачем?
— Там увидишь.
— Я не хочу.
— Ваше величество, есть вещи, о которых король должен узнать до того, как о них пойдут пересуды и сплетни.
Что-то в моих словах насторожило и Хильду, и Франки, и Берта. Они начали переглядываться между собой с недоумевающим видом.
— Да пошевеливайся же ты! — прикрикнул я.
— Только недолго, — высказала королева пожелание королю, нехотя поднимающемуся с кресла.
— Это уж как получится, — ответил я, увлекая её муженька за собой.
Карету нам организовали оперативно; вскоре мы уже катили по мрачным улицам ночной столицы.
— Надо было взять кого-то с собой, — сказал Франки, когда мы уже порядком отъехали от дворца.
— Вот и взял бы. Я, что ли, должен за тебя думать?
Мы с ним помещались внутри кареты, охранник сидел на козлах с кучером, каждый из нас был вооружён. А вскоре нам представился случай узнать, что значит ездить ночью по нашему городу, и чем в нём занимаются организованные банды.
Наперерез еле плетущимся коням, запряжённым в королевскую карету, вдруг выскочило двое каких-то паскудников, синхронно опустившихся на одно колено и приложивших к плечу мушкеты. Мой охранник не растерялся и тотчас разрядил в них свои пистолеты. Оба бандита скорчились на дороге; откуда-то слева бахнул выстрел. Окошко кареты перед моим лицом брызнуло в разные стороны битым стеклом, пуля чавкнула о кожаную обивку. Я тотчас выпалил в ответ; над моим ухом громыхнул пистолет Франки. Но мы оба промазали, а кучер хлестнул коней, отчего те рванули столь резко, что его величество изволили упасть на пол. Я же очутился верхом на нём; сзади снова выстрелили, и пуля ударила в деревянную стенку кареты.
Король сердито отпихнул меня и уселся на сиденье. Я поднялся следом и тотчас пришёл в ужас, увидев кровь на его щеке.
— Франки! Ты ранен?!
Король коснулся пальцем щеки, удостоверился в том, что тот весь в крови, и ответил:
— Осколком стекла порезался.
— Чёрт тебя подери! — заорал я. — За какие такие заслуги ты платишь жалование своему обер-полицмейстеру?! За то, что он ходит запрещённые речи моей Доры слушать?!
— Кто бы мне самому это объяснил, — ответил король, пожимая плечами.
Более никому в голову не пришло нападать на нас, поэтому доехали мы спокойно. Я оставил охранника стеречь карету, а сам вместе с королём вошёл в дом.
