Это была младшая сестра князя Хун – Хун Линь. Всего двадцать лет, но в её плавной посадке в седле читалась не только аристократическая выучка, но и отточенный до автоматизма контроль над телом. Каждый изгиб спины, каждый поворот плеча выдавал девушку, которая с детства знала вкус тренировочных дворов, звон клинков и вес оружия в ладонях. Даже когда она спешилась, её шаги – лёгкие, мягкие, но с подспудной силой в икроножных мышцах – говорили, что эта грация могла в любой момент превратиться в стремительность удара.
Двор резиденции семьи встретил её как всегда. Статуями мифических зверей из чёрного гранита, узкими проходами между высокими стенами, балконами с зубчатыми парапетами, откуда видна была каждая точка внутреннего двора. Сочетание утончённой резьбы и военной функциональности делало всё вокруг похожим не на дом, а на парадную крепость – богатую, сияющую золотыми вставками и дорогими тканями, но всё же крепость.
Едва передав поводья конюху, Линь почувствовала, как в груди поднимается легкая тяжесть – та самая, что появляется, когда внутри зреет тревога. Она привыкла, что её старший брат не тратит время на пустые приглашения. И сейчас вся та срочность, с которой он вызвал её в столицу, не могла означать ничего случайного.
Пока слуги проводили её к главным покоям, девушка невольно вспоминала обрывки разговоров, донёсшихся до неё в дороге. Слухи о пробудившихся древних чудовищах, чьи имена давно ушли в легенды… О том, что некая одинокая фигура – человек, не секта, не армия – сумел их одолеть… Люди в трактирах шептались о Небесных драконах… О зверях, выкованных из звёзд… О вратах между мирами… Часть историй была явно приукрашена, но Линь понимала, что подобная сила, даже если половина рассказов вымысел, способна сдвинуть расстановку сил в Поднебесной Империи на тысячи лет.
И сейчас она не сомневалась в том, что её брат, человек, привыкший держать руку на пульсе власти, наверняка уже выстроил целую сеть планов вокруг этой новой силы. Но почему тогда потребовалось её личное присутствие? Участие в переговорах? Собственная миссия? Или… Возможно, здесь было что-то более личное, что он пока не желал озвучивать в письме?
Проходя мимо длинных залов, где потолки украшали росписи с битвами предков, а в нишах стояли оружейные стойки с артефактами, чьё сияние пробивалось даже сквозь запечатанные футляры, Линь чувствовала, как в груди растёт смесь любопытства и напряжения. Эта срочность не могла означать ничего простого – и она собиралась выяснить всё до последней детали, даже если брат решил бы держать её в неведении.
В большой приёмной зале резиденции Хун – просторной, но не перегруженной лишними украшениями, где золото и нефрит соседствовали с чёрным металлом и алыми знамёнами с гербом рода – царила особая тишина. Сквозь высокие окна пробивался дневной свет, ложась на мозаичный пол, инкрустированный изображениями боевых сцен. На возвышении, под широким балдахином из тёмного шёлка, стоял сам князь Хун – высокий, крепкий мужчина лет двадцати пяти, с прямой осанкой и внимательным, тяжёлым взглядом.
Двери отворились, и внутрь ступила его младшая сестра. На фоне мрачной роскоши зала она выглядела словно движение в чистом виде – плавная, точная, отточенная, как удар клинка. Её походка была лёгкой, но в каждом шаге чувствовался опыт человека, который знает, что любое мгновение может обернуться схваткой. Гладкие тёмные волосы были собраны в высокий узел, из-под которого спускались тонкие серебряные подвески, мягко звеневшие при каждом движении. На поясе, под складками дорогого платья из плотного тёмно-синего шёлка, угадывался тонкий нож в изящных ножнах – деталь, которую не сразу заметишь, но которую она явно носила не для красоты.
– Ты быстро приехала. – Вместо приветствия сказал князь Хун, пристально изучая её лицо. А она в ответ слегка склонила голову, принимая его оценку, но не спеша отвечать.
Он же сделал пару шагов вперёд, разрывая формальность пространства между ними, и заговорил ровно, но с тем холодным напором, который в их семье использовали, чтобы сразу задать тон разговору:
– Ситуация меняется. И мы не можем позволить, чтобы подобная сила оказалась в чужих руках. Ты понимаешь, о ком я говорю.
Её взгляд на мгновение стал острее. Он не называл имени, но догадаться было нетрудно. Молодой князь же продолжил, делая ударение на каждом слове, словно выстраивая чёткий боевой план:
– Появился человек, который в одиночку сразил легендарного духовного зверя Мёнгука. Весь Имперский двор об этом шепчется. И, как ты наверняка слышала, молодая княгиня Ло уже начала сближаться с ним. Слишком сильно. И слишком явно.
На губах девушки мелькнула презрительная, почти лениво-жалящая улыбка.
– Эта выскочка… – Тихо бросила она, чуть прищурившись. – Всегда любила прятаться за спинами чужих побед и чужих планов. Без интриг она – ничто.
Князь Хун позволил уголкам губ едва заметно дрогнуть – в их семье это было равносильно одобрению.
