Именно поэтому он решил всё же выйти на охоту. Солнце только поднималось, и его первые лучи лишь коснулись снежных шапок гор, и из долины потянуло туманной прохладой. А он уже отправился по старой звериной тропе, что вела между скал, туда, где когда-то заметил разрытые корни и тропинки, испачканные землёй и мхом – это были следы кабана. И он не ошибся. Спустя час тихого преследования, Андрей заметил движение между зарослями. Тяжёлый, мохнатый силуэт копался у корней старой, окружённой толстым слоем опавшей хвои, сосны. Это был полноценный вепрь. Массивный самец. Тёмно-серый. С бугристой гривой и устрашающими клыками. Его плечи возвышались почти на полтора метра над землёй. Кабан копал землю, срывая мох и шевеля гнилушки, не подозревая об охотнике, что уже пришёл за его жизнью.
Оглядевшись по сторонам, Андрей аккуратно опустился на одно колено, медленно создавая плетение эфирного лезвия – тонкое, неосязаемое, но смертельно острое лезвие, созданное из силы и намерения. Он ждал, прикинул расстояние, учёл ветер, направление движения зверя и порыв в своей груди.
Вздох – и… Резкий выпад. Эфирный клинок прорезал воздух и разорвал пространство, вонзившись прямо в шею зверя, словно меч, рухнувший с небес. Кабан вскинулся, дико взревел, и, окатив поляну кровавыми брызгами, рухнул на бок, пытаясь встать. Но уже не смог.
Андрей же немного выждал, потом подошёл к нему поближе. Медленно. Сдерживая дрожь. Не от страха. А от вновь пробуждённой инстинктивной природы воина и охотника. Потом он внимательно осмотрел добычу. Этот кабан был для него просто идеальным трофеем. Мясо, жир, шкура – всё было ценно.
Он аккуратно вспорол брюхо кабана, стараясь не повредить внутренности. Сердце – вырезал целиком. Почистил. Печень – забрал в мешочек, пригодится для эликсиров. Шкуру снял пластом, мохнатый ворот обработал солью, которая у него ещё имелась в замасе. Мясо – разложил по порциям, часть сразу отправил в браслет-хранилище, часть – на копчение. А требуху, как всегда, закопал подальше от лагеря, накрыв дёрном и замаскировав камнями и мхом.
Вернувшись в долину, он развёл костёр и пожарил свежее мясо кабана на ветках тиса, которые придавали аромату терпкость. Добавил трав, немного соли из специального мешочка. Уже вечером он ел свежатину прямо с огня, сидя у костра, погружённый в тишину и уравновешенность. Всё вокруг дышало покоем, силой и старой жизнью гор.
“Это уже не бегство. Не укрытие. Это… моя территория.” – Горы молчали. Но он знал, что они его внимательно слушают… И… Ждут…
……….
С раннего утра, едва туман рассеялся по склонам и ручейкам долины, Андрей встал – не медленно и лениво, как после отдыха, а с точной, выверенной решимостью. Сегодня он намеревался начать формировать то, что считал своей личной линией обороны. Паутину пространственных точек перемещения, способную превратить эту долину – а в будущем, возможно, и весь горный массив – в ловушку для любого противника.
Он не спешил. Первым делом он устроился на небольшом выступе, где обустроил наблюдательную точку. Отсюда просматривались почти все подходы к долине. Узкий проход, скрытый расщелиной, склон со стороны леса, мелкий перевал между двумя утёсами и сама открытая поляна у ручья.
Андрей уже давно, хотя и мысленно, начал выстраивать схему, словно ткал паутину из тончайших нитей света. Пространственные контрольные узлы должны были быть замаскированы – так, чтобы даже духовное зрение не выдало их с первого взгляда. Стабильны – привязаны к устойчивым природным якорям, крупным камням, корням деревьев, скоплениям минералов в земле. Резонансны – чтобы вся сеть могла срабатывать как единый организм, передавая импульсы между узлами в доли секунды.
Свою работу он начал с центра. Главной точки возврата, расположенной рядом с пещерой, где он уже укрепил место силы. Именно сюда все узлы должны были вести пути отступления или манёвра. Используя переплетения печатей движения и фиксации, он высек первую гравировку прямо в камне, усилив её крошечным кусочком звёздного металла. После чего двинулся по спиральной схеме – расширяя круг, уходя всё дальше и дальше от центра.
На каждой точке он очерчивал печатный круг, вплетая в него четыре основных руны. Якорь… Поворот… Рывок… И Отвод… Задействовал каплю собственной крови, привязывая узел к своему телу и духу. Использовал тонкие нити магии, чтобы связать новую точку с предыдущими, формируя тропы движения, почти невидимые даже для глаз мага. Теперь это была не просто сеть для отступления. Он создавал динамическую систему перемещения. Такую, которая, реагируя на враждебные импульсы или изменение местности, могла перестраивать маршруты в реальном времени. Это было как интуиция, превращённая в магическую архитектуру.
